— Но это невозможно! — воскликнула Сардон. — А что случится, если этот сеятель смерти найдет способ убить дракона? Что тогда станется с Лилеатаниром? Без мирового духа, который защитил бы нас, мы останемся нагими перед вселенной. За нами придут демоны, и ничто уже не сможет их остановить.

Пестрый беспомощно развел руками.

— Я полагаю, что его шансы на успех крайне невелики. Все, что я могу тебе сказать — он попытается. Если не получится, и дракон уничтожит его, то дух будет какое-то время удовлетворен, и его жажда возмездия по крайней мере частично утолится. Это купит нам время, чтобы предпринять дальнейшие меры.

— Жертвоприношение? Это отвратительно. Варварство.

Пестрый посмотрел на грязную, растрепанную миропевицу, босую, в грубой домотканой мантии, и тепло улыбнулся.

— Я не могу выразить, насколько я рад услышать от тебя эти слова, Сардон, — без всякой иронии сказал арлекин. — Однако, как бы это тебя ни шокировало, знай, что такая практика куда более широко распространена и традиционна, чем тебе кажется… фактически, я думаю, что некоторые из тех, кто ею занимается, вот-вот пожалуют к нам.

Пестрый кивнул в сторону комнаты с порталами. Когда Сардон оглянулась, она увидела серебристое мерцание, говорящее об их активации.

Обломки «Рейдера» по-прежнему остывали и потрескивали вокруг Ксагора и Харбира. Несколько тусклых красных огоньков на системах управления машины осветили решетчатую маску Ксагора, когда тот придвинулся и наклонился над обмякшим телом Харбира.

— Харбир совсем по-настоящему мертв? — спросил развалина.

То, что раньше было Харбиром, рассеянно всплеснуло руками, как кукловод, проверяющий свои марионетки. Оно зашарило по нейроблоку на шее и в конце концов отцепило его. Потом скорчило гримасу, агрессивно выпятило подбородок Харбира вперед и ухмыльнулось.

— Ах, так-то лучше. Ксагор, когда ты уже поймешь, что все это — просто мясо? — сказало оно голосом, который с каждым словом становился все более похож на голос Беллатониса. — Просто мясо, которым помыкает наша воля, пока оно не перестает работать. Я слыхал, что когда-то, давным-давно и много лет назад, когда мясо прекращало работу, это был Конец. Наступал день, и тебе говорили «прощай, счастливо, извини, но теперь ты мертв». Если приписанный лично к тебе кусок мяса умер и начал гнить, то твоя воля к жизни уже абсолютно ничего не значила, — можешь себе такое представить? Что ж, эти дни миновали, и теперь каждый может жить вечно, если просто как следует запланирует все наперед.

Ксагор помотал головой.

— Этот все еще не понимает, ему очень жаль, хозяин.

— Хорошо, тогда я скажу очень простыми и короткими словами: ты дал Харбиру своего рода психическое устройство обратной связи. Я использовал его, чтобы переместить свою душу в его тело. А его душа перешла в мое тело, что для Харбира весьма прискорбно, потому что это тело прямо сейчас должно было превратиться в мертвое мясо.

— Это возможно? — развалину, казалось, ошеломила сама концепция. Он так и сел, склонив набок лицо в маске. — Хозяин превыше могущества, превыше смерти! — воскликнул он, на миг предавшись ликованию, а потом снова затих. — Но… что посмело убить старое тело хозяина?

— Это была машина «Талос», маленькая, но очень злобная, и в той ситуации я не мог с ней сладить. Ее, должно быть, послало Черное Схождение. В отличие от тебя, Ксагор, они отказываются признавать мое грандиозное превосходство…

— Хозяин! Опасность все еще здесь! Ксагор слышал «Талос», охотящийся неподалеку.

Беллатонис услышал уже знакомый вой гравитационных ускорителей и уловил над собой быстро мелькнувшее движение.

— Ох.

Чо плавно опустилась к цели, полностью уверенная в том, что обнаружила. Ее обуял прилив гордости и удовлетворения, и она невольно расправила все лопасти и сенсорные щупы, чтобы впитать пересмотренный облик цели. Цель, обозначенная как В, теперь полностью совпадала с точными метафизическими параметрами, запечатленными в ее энграммах. Чо видела, как произошла эта перемена, и слышала, как цель похвалялась своим достижением поле этого. И что еще лучше, с высокой степенью вероятности цель сбежала от Ви в момент нападения, не зная, что попадет прямо в когти Чо.

Цель теперь осознавала присутствие Чо, как и цель, обозначенная Г, сжавшаяся рядом с ней. Это было неважно, так как Чо уже просканировала их обеих на наличие вооружения и не нашла ничего, что могло бы пробить ее сотканную из металла шкуру. Цели, обозначенные как А и Б, были неактивны, лишены пульса и лежали вместе смятой кучей у разбитого «Рейдера». На таком близком расстоянии Чо смогла определить, что цель Б на самом деле представляла собой плененную сущность, жизнь-без-тела в металлической тюрьме. Обширный арсенал сенсоров Чо не обнаруживал никаких иных угроз или потенциальных маршрутов бегства, к тому же цель была совершенно обездвижена и едва ли достаточно хорошо контролировала свое тело, чтобы встать, не говоря уже о том, чтобы бежать.

Чо медленно выдвинула выкачиватель душ. Она с удовольствием размышляла, уничтожить ли сначала первичную цель, а потом поохотиться на цель Г ради развлечения, или же просто иссушить их обоих одной петлей энергии, настроенной на широкий охват и максимальную мощность. И снова на первую роль вышла осторожность. Нельзя допустить, чтобы цель Г отвлекала ее. Чо должна попытаться как можно скорее воссоединиться с, несомненно, разочарованной машиной Ви, и поделиться информацией об убийстве. Их создатель будет горд и оценит ее достижение. Беспокоил лишь тот факт, что атака Ви дала Чо возможность завершить дело, что давало ему возможность объявить себя, в некотором роде, победителем. Это ничего не значило. Пусть Ви потакает своей грубой гордыне и чувству превосходства, в то время как Чо будет знать, что несмотря на все его заявления, именно она была той, что совершила убийство.