— Успокойся, — сказала она мыслеречью. — Твоей страсти здесь не место, вспомни свой путь!

Чародей попытался обуздать эмоции и заставил себя дышать более спокойно. Караэис так много вложил в эту миссию, что она стала его частью, словно живое существо, живущее в груди и гложущее ее изнутри, чтобы выбраться наружу. Он пробежался по тысяче и одной мантре, которым его обучали и которые говорили о чудовищной опасности, что кроется в неконтролируемых страстях псайкера.

Руны, маска, сам путь Провидца — все это были способы изолировать его от угроз варпа и предоставить защиту, позволяющую безопасно управлять его безграничной мощью. Но если воля, лежащая в основе всего, не будет достаточно сконцентрирована и дисциплинирована, это значит, что ничто не может защитить чародея. Если его связь с варпом станет слишком личной, если он хотя бы раз обнажит свою душу перед демонами, тогда он будет потерян, и придет конец его пути Провидца. С большими усилиями он все же утихомирил зверя в своей груди.

— Почему никого не оставили на страже? — наконец, спросил он. Собственный голос показался ему удивительно ровным.

— Я приказала, чтобы ты остался их охранять, — ответила Аиоса. — Почему ты этого не сделал?

— Я… это не то, что я услышал, — в смятении возразил Караэис. — Я слышал, как ты отдала приказ следовать за собой.

Аиоса молча смотрела на него, дожидаясь объяснения, и в том, как она держалась, не было ни капли сомнения, что Караэис допустил ошибку. Чародей тщательно припомнил все, как было. В тот момент мыслеречь Аиосы показалась ему слегка невнятной, но он списал это на неразбериху в перестрелке. Он определенно услышал в ней четкое слово «следуй», хотя теперь, анализируя события, он понял, что не был точно уверен, кто его произнес. Он отчетливо ощутил, как рушится краеугольный камень его уверенности в себе — неужели возможно, что его обманули? Пока он боролся с собственными выводами, подошел Зловещий Мститель и с очевидным отвращением бросил в пыль у ног Аиосы какие-то предметы.

— Экзарх, мы нашли это на месте боя. Здесь были темные сородичи.

В пыли, увлекаемой ветром, лежали покрытый шипами, зловещий с виду пистолет и высокий темный шлем, увенчанный полумесяцем. Обе вещи были недавно повреждены: в шлем врезались сюрикены, а у пистолета был обломан ствол.

— Это все? — спросила Аиоса. — Ни крови, ни тел?

— Ничего, экзарх, не было и следов — хотя на такой земле следы вряд ли могли остаться.

— Хорошо, возвращайся на позицию наблюдения.

Аиоса повернулась обратно к Караэису.

— Итак? — спросила она, как будто никто их не прерывал.

— Кто-то сказал, чтобы я следовал за тобой, но не думаю, что это была ты. Меня обхитрили.

— Ясно, — с медицинской отстраненностью сказала экзарх. — Скажи, каково твое мнение об этих артефактах.

На миг Караэису показалось, что к нему обращается автомат, что если он заглянет внутрь бронекостюма Аиосы, то обнаружит, что тот пуст. Он потряс головой и попытался сконцентрироваться на шлеме и пистолете, подняв над ними руку в перчатке и осторожно прощупывая их психометрию. Его пробрала неожиданная дрожь, и он убрал руку.

— Несомненно, они комморритского производства. Из пистолета недавно стреляли, прежде чем он был сломан. Оттиски слишком… хаотичны, чтобы прочитать что-либо помимо этого. Что ты думаешь?

— Что кто-то снова пытается сбить нас с толку, оставив ложный путь обратно к Темному Городу. Эти улики оставили нарочно, чтобы мы их нашли.

— Это выглядит слишком сложно, — неуверенно сказал Караэис.

— Нас атаковали не темные сородичи. Так называемый противник всеми силами стремился не нанести нам вред.

— Тогда кто?

— Ответ очевиден. Арлекин призвал других членов своего маскарада, и пока они весело плясали с нами, он сбежал вместе с нашей добычей.

— Что? — взорвался Караэис, и животная ярость снова заскреблась в его груди. — Это чудовищно! Зачем им так неприкрыто потакать темным сородичам? Они вроде бы должны ревностно относиться к своей хваленой нейтральности!

— Ты сказал арлекину, что он тоже твой пленник. Думаю, они могут убедительно доказать, что это ты совершил первое оскорбление, а они действовали только в целях его компенсации.

Караэис затих. Аиоса была права, в своем высокомерии он дал арлекину повод аргументировать, что его заставили следовать за чародеем против воли. Караэис был так уверен, что путь приведет его прямиком в зал совета Бьель-Тана, что не подумал о том, что кто-то может так активно ему противодействовать. Он был шокирован, что события, столь точно предсказанные предыдущими гаданиями на рунах, стремительно выходили из-под контроля.

— Если против нас выступил целый маскарад, то наша миссия потерпит поражение, разве только мы объявим войну, — категорически заявила Аиоса. — А этого я делать не собираюсь.

— Нет никакого свидетельства тому, что произошло именно это, — возразил Караэис с чем-то напоминающим былую уверенность. — Мы… мы должны переоценить ситуацию, базируясь на том, что знаем, а не на том, что предполагаем. Пленник временно сбежал от нас, но я не чувствую, что он успел покинуть этот мир. У него есть помощники, но далеко он не ушел. С теми силами, что у нас есть сейчас, мы сможем заново пленить инкуба. Арлекин знает, что не может вмешаться напрямую, не входя в конфликт, и теперь мы тоже это знаем.