Синдиэль остался один на другой стороне разлома, задаваясь вопросом, долго ли его будут ждать остальные. Если он хоть что-то понимал в характере Аэз’ашьи, то много времени это не займет. И снова ужас перед одиночеством в этом населенном демонами месте погнал его вперед. Бешено перебирая ногами, он помчался вперед, решительно не желая повторить ошибку Ксагора и прыгнуть слишком быстро. В результате он чуть было не опоздал. Когда Синдиэль оттолкнулся от края пропасти, камни осыпались под его ногами, и он не получил достаточный импульс, чтобы пересечь разлом. Разноцветные испарения, поднимающиеся снизу, зашипели и испустили искры вокруг него, опутывая ноги и затмевая мысли. На миг он завис вне времени, понимая, что не допрыгнет, и его разум заполнился хихикающими, шепчущими, вкрадчивыми голосами, которые не принадлежали ему.

Вдруг перед ним взмыл дальний край пропасти и врезался в живот, выбив из него весь дух. Руки отчаянно заскребли по разбитым камням, но Синдиэль продолжал скользить вниз, дергая ногами в пустоте, лишенной всяких опор.

— Помогите! — выдавил он. От голоса испарения вокруг превратились в издевательские визжащие гримасы. Никто не сдвинулся с места. Синдиэль попытался опереться на локти и соскользнул еще на несколько сантиметров вниз. Никто по-прежнему не попытался помочь ему, и тогда Синдиэль вдруг понял еще одну истину о Темном Городе. Никто из них, даже Аэз’ашья, не ценил его настолько, чтобы немного рискнуть и вытянуть его из бездны. Они бы предпочли стоять и смотреть, как он умирает, насыщаться его отчаянием до последнего вздоха, чем двинуть хоть пальцем, чтобы помочь.

Синдиэль выругался, взмахнул ногой и наконец за что-то зацепился. Понемногу ему удалось перебраться через край и свалиться рядом без всякого достоинства. Его одолело жуткое головокружение от страха, что он мог в последний момент нечаянно оступиться и сбросить самого себя в разлом. Бывший странник лежал на спине, тяжело дыша и чувствуя, как в сердце впервые ярко разгорается пламя ненависти. Он почуял его искорку раньше, когда убил Линтис — это был короткий импульс, пронизавший его в тот миг, как он вложил весь свой гнев в единственный удар, который спас его жизнь и забрал ее. Но этот огонь был иным, более глубоким, более сильным. Он продал собственную душу, чтобы присоединиться к ним, отдал все, чтобы быть рядом, но не понимал, насколько они в действительности извращены и насколько мало ценят его жизнь. Синдиэль принял эту ненависть и впустил ее в свое сердце. Ее жар послужит ему якорем среди бушующего безумия. Через миг он безмолвно поднялся и присоединился к остальным, все еще чувствуя на себе их пристальные, безжалостные взгляды.

Агенты вышли на край открытого пространства, в прошлом, возможно, широкого променада или площади для парадов, теперь же представляющего собой лишь пустошь, засыпанную растрескавшимся камнем и нанесенной ветром пылью. Бездушные апатично бродили среди развалин и перебирали кости своего утраченного мира. Справа вдали виднелись изуродованные останки огромного дворца, похожие на когти, торчащие из земли. Оплавленные кварцевые башни кренились над просевшими стенами из обсидиана и алебастра. Оттуда доносились обрывки странной музыки, смесь визгливого хохота и горестного плача. Над дворцом нависла чудовищная черная туча, раздираемая вспышками разноцветного огня, которая извивалась подобно змеям и временами вдруг озарялась пламенем ярче молний.

— Выглядит более гостеприимно, чем я думала, — прошептала Аэз’ашья. — Как там можно что-то отыскать?

— Эль’Уриак не был глупцом, и корни его дворца зарываются глубоко под землю, — ответила Ксириад. — Бьюсь об заклад, его кости внизу.

Морр покачал головой.

— Сейчас мы видим только руины, — сказал он. — Ближе к разлому все станет… другим.

Инкуб поднял клинок и пошел вперед с большей осторожностью, чем все остальные когда-либо видели. Несмотря на свой рост, он двигался с удивительной грацией, практически паря над камнями и не издавая почти ни звука. Отряд последовал за ним, с переменным успехом стараясь идти так же ловко и бесшумно. Они пересекли открытое пространство и с опаской двинулись в руины дворца. Первые бездушные, которых встретили агенты, похоже, все так же не чувствовали их присутствие, но по мере приближения к многоголовой гидре грозовой тучи жалкие существа начали тревожиться. Истощенные фигуры дергались по сторонам и крутили головами, как будто пытаясь учуять запах.

— Амулеты отказывают! — прошипел Харбир. — Нам не дойти!

— Тихо, — отрезал Морр. — Отступать нельзя.

Все они уже чувствовали пугающую дрожь, мельком касающуюся их душ. Тусклый, как рыбья чешуя, блеск, который окружал их при входе в Шаа-дом, стал ярче и превратился в ровный свет. Камни духа на шеях сверкали, как красные угли.

— Нет, нет. Не отказывают, — тихо пробормотал Ксагор. — Напряжены. Тяжело работают.

— Что ж, это вселяет уверенность, — заметила Аэз’ашья. — Морр прав, нечего и говорить о том, чтобы вернуться. Если мы подведем Иллитиана сейчас, он нас лично скормит демонам.

Ее голос казался хрупким, готовым в любой момент сорваться на истерический крик.

Дворец впереди рассыпался на множество фрактальных образов. Башни вздымались и падали, стены рушились и восстанавливали себя. Сражаясь друг с другом, осколки реальности меняли все вокруг, и двери открывались в пустоту, а лестницы закручивались невозможными геометрическими спиралями.

Вглядываясь в этот хаос, Синдиэль почувствовал, что часть его разума бессвязно молит его сбежать, но ужас одиночества по-прежнему заставлял его шагать в ногу с остальными. Его товарищи, может, и не помогли бы выжить лично ему, но защитили бы себя, как группу, зная, что в этом их единственный шанс на выживание. В этот миг он ощутил странную смесь восхищения и отвращения к Темным Сородичам, хотя она и не притушила пламя ненависти к ним. Их, похоже, совсем не пугало это место, и в это было практически невозможно поверить. Как будто все они были глухие, и только он один мог слышать рев и фырканье чудовища, идущего прямо за ними.

С каждым шагом беспорядочное месиво впереди становилось все более четким и медленно превращалось в то, что одновременно пародировало древний дворец Эль’Уриака и яростно отрицало его судьбу. Стены возвышались над ними, как замки великанов, и с них свисали километровой длины знамена, прославляющие властителя и императора Шаа-дома. Перед вратами в форме раскрытой пасти несли стражу чудовищные сенешали на странных ездовых зверях. Агенты двинулись к воротам, выглядя рядом с этими титаническими укреплениями, будто медленно ползущие насекомые. Сенешали с насмешливым презрением смотрели, как они приближаются.