Дать неинициированному профану заниматься своими собственными процедурами, не говоря уже об экспериментальном оборудовании — это противоречило всем инстинктам гемункула, но собственная безопасность была дороже. То, как Иллитиан описал набег, заставило Беллатониса подозревать, что Маликсиан может вернуться в далеко не идеальном настроении. При таких обстоятельствах вопросы о том, чем занимается и где находится Беллатонис, могли оказаться смертельно опасными.

Встречный ветер когтями впился в него, когда «Яд» нырнул в провал между куполами и игольчатыми антеннами к Берилловым Вратам у Великого Канала. С такой близости обманчивые преграды создавали впечатление, что Вольеры действительно находятся в пузыре реальности сразу по ту сторону этих толстых маслянистых мембран, а не в неведомой дали иной части Паутины. Наемный пилот Беллатониса медленно опустился к вратам, которые оказались открыты. Рядом стояла горстка воинов, с нетерпением ожидающих прибытия Маликсиана.

Добравшись до своей башни, гемункул обнаружил еще один транспорт, уже стоящий там — «Рейдер» с символом Белого Пламени. На миг появилась абсурдная мысль, что Иллитиан приехал сюда, опередив его, но это было невозможно. Он вошел в башню с осторожностью, однако два гротеска, охраняющих двери, приветствовали его с обычной слюнявой радостью, какой он всегда ожидал от этих мускулистых верзил. Один из развалин, Менетис, стоял в вестибюле, заламывая руки.

— Хозяин! Гости прибыли в ваше отсутствие! — проблеял он.

Мерзкое чувство тревоги пронзило разум Беллатониса.

— Я надеюсь, ты не был так опрометчив, что упомянул мое отсутствие? — мягко спросил гемункул.

— Нет! Нет, хозяин! Им сказали только, что вы заняты и вас нельзя беспокоить. Они решили подождать, пока вы не освободитесь.

— Ах. Ясно. И что же это за гости, хмм? Важная деталь, которую, как я вижу, ты пока что не сообщил.

Менетис пришел в ужас.

— Гемункул Сийин со свитой из семи развалин, хозяин! — выпалил он.

Беллатонис неожиданно улыбнулся, услышав эту новость.

— Действительно? Это очень интересно, — промурлыкал мастер-гемункул и поразмыслил мгновение. — Передай Сийину, что он может пройти в мои личные покои, если только оставит своих прислужников, так как нам надо обсудить личные дела.

Сквозь прицел своей игольной винтовки Синдиэль насчитал десять воинов. Они были облачены в отполированные до блеска черные доспехи с торчащими из плеч и локтей функциональными с виду шипами и клинками. Они поймали какого-то несчастного обитателя субцарства и развлекались: отстреливали от него куски и ждали, пока существо с трудом не соберет себя снова, а потом снова разбивали его на части.

Воины напряглись, заметив идущих им навстречу Морра и двух его спутников. Десять стволов одновременно поднялись и прицелились в приближающихся незнакомцев. Морр поднял раскрытую ладонь в знак мирных намерений и продолжил идти. Это было опасное место. Морр должен был, не вызывая подозрений, провести отряд по открытому пространству и надеяться, что любопытство воинов удержит их от стрельбы. Синдиэлю было приказано наметить целью стрелка на «Рейдере», засевшей в сотне метров от него Ксириад достался рулевой, сидящий в задней части изукрашенного транспорта.

Попасть в стрелка было нелегкой задачей — он был наполовину скрыт за изгибающейся носовой броней и передним орудием. Синдиэль аккуратно навел сетку прицела на лицо своей жертвы и уменьшил масштаб так, чтобы ему было видно Морра и остальных. Нужен был только ментальный импульс, чтобы игольное ружье выстрелило стремительным и смертоносным ядовитым осколком. Он замедлил дыхание и стал ждать сигнала.

Морр тяжело ступал вперед, неумолимо сокращая расстояние. Один из воинов опустил винтовку и поднял одну руку в очевидном жесте «стоп», когда инкуб и двое других были еще в дюжине метров от них. Синдиэль подготовился. Весь его мир уменьшился до размера булавочной точки — пересечения сетки целеуказателя. Действия Морра и остальных превратились в размытые пятна на краю сознания.

Но тут чья-то сильная рука неожиданно стиснула его лодыжку, и концентрация изменила Синдиэлю.

— А, Сийин. Как приятно увидеть тебя.

— Беллатонис. Ты, похоже, в прекрасной форме.

Два гемункула мгновение смотрели друг на друга среди творческого беспорядка, царящего в личных покоях Беллатониса. Столы, диваны и бюро едва проглядывали из-под густого слоя размотанных пергаментных свитков, металлических моделей, банок, флаконов, хирургических инструментов и раскрытых фолиантов. Взор Сийина как будто что-то выискивал, глядя на высокого мастера-гемункула. Беллатонис заговорил первым, чтобы нарушить молчание.

— Так чему я обязан удовольствием, Сийин? Мне жаль, что в последнее время я был недоступен, но мой архонт Маликсиан очень требователен. В этот самый миг я должен был бы готовиться к его триумфальному возвращению.

— Да. Твой архонт, Маликсиан, — задумчиво повторил Сийин. — Интересно, как бы он отреагировал, узнав, что ему изменяют, служа другому хозяину? Тому, чье честолюбие столь велико, что грозит городу ужасными бедствиями.

Беллатонис выглядел искренне ошеломленным этим заявлением. Что Сийин нашел в своих упорных поисках? Он осторожно ответил: