— Очаровательно. Моим собственным гемункулам стоило бы потрудиться и проявить такое же отношение, вместо того, чтоб растрачивать энергию на неважные мелочи, — с чувством заявил Иллитиан. Беллатонис с трудом готов был поверить, что этот архонт с суровым взглядом может позволить своим подчиненным заниматься неважными вещами.

— Архонт Маликсиан предложил мне пройтись по твоим мастерским и обсудить изменения, которым можно подвергнуть моих бичевателей, — продолжал Иллитиан.

— Это большая честь, архонт Иллитиан, — послушно отозвался Беллатонис, думая про себя, что же Ниос Иллитиан хочет обсудить в действительности.

Ниос позволил гемункулу идти впереди и вести его через неопрятную башенку, набитую пыточными приспособлениями. Высокий тощий хирург постоянно извинялся за то, что не подготовился к визиту августейшей персоны, и хлестал своих прислужников — развалин, как они правильно назывались — разгневанный их медлительностью. Беллатонис продемонстрировал, какие операции производил, чтобы превратить пленных рабов в искаженных монстров, называемых гротесками. Длинные пальцы гемункула ловко орудовали скальпелем и сварочным инструментом для плоти, переделывая содрогающиеся тела. Ниосу показали тощих бескожих хищников, подходящих для охоты, и похожих на медведей животных, которых укрощали для арены.

Также ему в деталях продемонстрировали, как воины Девятой Хищницы трансформируются в бичевателей. Они висели, растянутые на подвесных рамах, проходя мучительный процесс отращивания новых костей, мускулов и хрящей, необходимых для полета. Беллатонис начал рассказывать нечто вроде научной диссертации о тонкостях строения летательной мускулатуры, но быстро замолчал, когда Ниос не проявил интереса к теме. Ниос с удовлетворением заметил, что после этого отношение гемункула несколько изменилось, как если бы его подозрения подтвердились.

Наконец, Беллатонис ввел Ниоса в центральный зал, полный разнообразных пыточных рам и столов для исследований, и показал наверх. Там виднелись десятки саркофагов с хрустальными крышками, концентрическими рядами уходящие вверх и исчезающие во мраке над их головами. В некоторых саркофагах находились эльдары, как будто скрытые коконами. Бело-желтые кости одних контрастировали с голым красным мясом других. Вторые, как объяснил Беллатонис, были павшими воинами, близкими к концу регенерации, а первые — несчастными, для которых он только начинался. Потом гемункул замолчал, как будто выжидая, и с некоторой дерзостью вперил пронзительный взгляд прямо в глаза Ниоса.

— Итак, многоуважаемый гость, чем я могу действительно помочь? — в конце концов спросил Беллатонис.

Ниос едва заметно улыбнулся. Теперь они добрались до сути.

— Мне посоветовали найти тебя для дела, которое не могут как следует разрешить мои собственные гемункулы, — сказал он. — Похоже, репутация воскресителя бежит впереди тебя.

— Я весьма польщен. Могу ли я узнать, кто из моих братьев привлек к моей недостойной личности внимание архонта? — спросил в ответ Беллатонис, и в его голосе звенела сталь. Похоже, он не слишком любил своих братьев-гемункулов. Или, возможно, архонтов.

— Мы сможем обсудить это позже, в зависимости от того, насколько меня удовлетворит твое прославленное знание, — контратаковал Ниос, сохраняя контроль над разговором. — А теперь расскажи, как происходит этот процесс. Мне говорили, он сложен и полон подводных камней, поэтому нельзя вернуть того, кто, к примеру, мертв уже больше дня.

Повисла долгая пауза, и наконец мастер-гемункул ответил.

— На самом изначальном уровне этот процесс прост, — решительно заявил Беллатонис. Черные глаза ярко заблестели. — Мои собратья постоянно окружают процедуру мистикой, но на деле в ней всего два шага.

Ниос понял, что слышит старый аргумент, адресованный новой аудитории. Гемункул поднял белую, как у трупа, руку с двумя вытянутыми пальцами.

— Во-первых, надо вырастить новое тело. Для этого сгодится даже самый маленький кусочек субъекта, вплоть до пепла, — Беллатонис загнул один до омерзения длинный и тонкий палец. — Во-вторых, нужно призвать в тело дух оживляемого и напитать его достаточной болью и страданием других.

Еще один жуткий палец опустился, присоединившись к своему близнецу.

— Если выполнены эти два условия, то, я уверен, возможно воскресить кого угодно. Смерть не сможет взять нас ни гнетом лет, ни насилием, если у нас будет лишь воля не умирать!

Теперь кулак Беллатониса был крепко сжат. Ниос обнаружил, что согласно кивает. Старый Сийин все-таки навел его на верный след — если честно, то скорее всего случайно, но все же след был верный.

— Я так понял, что с этим связаны огромные риски, что чересчур амбициозные попытки в прошлом приводили к Разобщениям, — сказал Ниос.