— Вы звонили кому-нибудь из товарищей Тони — может, им известно, куда именно он уехал?

— Конечно, я всех обзвонила. Но оказалось, что они знают только, что он на рыбалке.

Вильяторо сменил тему.

— Красивый у вас дом. Наверное, стоит пару миллионов.

— Больше, — усмехнулась Джули. — У Тони имелись средства. Я понятия не имела, что все годы службы он скупал акции и так далее. Но когда он сообщил, что хочет пораньше выйти в отставку, то объяснил, что уже — как это? — сколотил состояние на рынке ценных бумаг. И успел вынуть оттуда деньги раньше, чем лопнул пузырь.

Вильяторо присмотрелся: нет, Джули говорила искренне, вины в ее голосе не чувствовалось.

— За такой дом моя жена могла бы и убить, — пошутил он.

Она улыбнулась.

— Я ничего не знала и была потрясена. Понятия не имела, что Тони интересуется всякими там акциями. Не знала даже, что он без ума от рыбалки, пока мы не поселились здесь.

Вильяторо встал и захлопнул блокнот. Он искренне сочувствовал собеседнице: она производила впечатление приятной, хоть и самой обычной женщины, способной быть хорошей женой.

— Понятно, — кивнул он.

Когда Вильяторо подходил к машине, небо рассекла вспышка молнии, угрожающе заворчал гром. Плотные грозовые тучи заволокли солнечный диск.

Тони Родейл, исполнявший обязанности охранника в Санта-Аните вместе с Джимом Ньюкерком в день ограбления, рано ушедший в отставку казначей фонда «Блюстители в отставке», — то есть именно тот человек, который открывал счета и делал вклады наличными, — пропал без вести.

Должна быть какая-то причина, по которой лишь четверо из пяти бывших полицейских вызвались помогать шерифу, а пятый куда-то укатил.

Вспышка молнии осветила деревья, содрогнувшиеся от грома. Начался неистовый ливень. Вильяторо включил дворники на полную мощность. Погруженный в свои мысли, он чуть не врезался в автомобиль, припаркованный у поворота к дому Родейлов, но вовремя вильнул в сторону, объехал чужую машину и притормозил.

Дверца со стороны водителя распахнулась, из автомобиля выбрался Ньюкерк, освещенный фарами машины Вильяторо. Бывший коп постучал к Вильяторо в окно, тот нажал кнопку, опуская стекло.

Ньюкерк заглянул внутрь, распространяя крепкий запах виски.

— Я тут подумал о том, что вы сказали, — начал он. — Нам надо потолковать.

— Знаете место, где нам не помешают? — спросил Вильяторо.

Ньюкерк покачал головой:

— Везде опасно. Мою машину многие знают. Поедем на вашей.

Вильяторо невольно сжал пальцы на руле.

— Не знаю, стоит ли…

— Так вы хотите поговорить или нет? Решайтесь.

Вильяторо стало страшно. Но вместе с тем он понимал: ему представилась удачная возможность. Собрав с пассажирского сиденья карты и бумаги, он забросил их назад.

— Куда едем?

Ньюкерк тяжело рухнул на сиденье и захлопнул дверь.

— Поезжайте вперед. Я покажу, так сказать, где что зарыто.

Джесс въехал в Катни-Бей под проливным дождем. Совсем рядом ударила молния, на миг осветив кабину пикапа и оставив на сетчатке отпечаток «винчестера», лежавшего рядом на сиденье.

Шериф Эд Кейри жил в скромном доме недалеко от центра города и старых районов. Его служебный «блейзер» был припаркован на дорожке. Рядом стоял белый внедорожник. Белый! Не его ли видели Энни и Уильям?

За «блейзером» виднелась еще одна машина — маленький желтый пикап. Джесс нахмурился. Какого черта Фиона Притцл делает в доме шерифа в такой поздний час?

Медленно приблизившись к дому, он увидел, что шторы в окнах отдернуты и повсюду горит свет. Он остановился, не доезжая квартала, под навесом из ветвей старого тополя.

Оставив «винчестер» в машине, Джесс направился к дому Кейри; дождевая вода тонкими струйками стекала с полей его шляпы. На фасаде дома было большое окно, а по обе стороны от него — окна поменьше, распахнутые настежь, если не считать рам с сетками. Джесс остановился в тени возле бокового окна. Резкий, пронзительный голос Фионы рассекал шум дождя.

— Он всегда был со странностями, — вещала Фиона. — Но я заметила это лишь недавно. Как будто у него есть своя тайная жизнь, и он скрывает ее от всех!

Улучив минуту, Джесс заглянул в окно.

Фиона сидела на стуле посреди комнаты. Встрепанный Кейри в тенниске и спортивных брюках разместился на диване; вид у него был недовольный — и неудивительно, мелькнуло у Джесса, ведь собеседница шерифа не кто-нибудь, а Фиона. В мягком кресле сидел еще один человек: подтянутый, крепкий, с коротко подстриженными серебристыми волосами, с лицом, напоминающим маску вселенской усталости. Только глаза, впившиеся в Фиону, были глазами маньяка. Джесс узнал его по рисунку Энни. Сингер.