Моника кивнула. И слегка приободрилась.

— Я понимаю, вам сейчас не хочется отходить от телефона, — продолжал он, оглядывая закопченную кухню. — Но без помощи вам не обойтись. Без какой-нибудь поддержки.

— Фиона Притцл предлагала остаться со мной, — сказала Моника. — Но мне бы не хотелось принимать от нее помощь.

— Я направлю к вам одного из наших детективов-волонтеров, если вы не против. Если с вами свяжутся насчет детей, мы должны быть в курсе. Фамилия этого человека — Суонн.

— Я знакома с ним, — отрешенно отозвалась Моника. Ей вспомнился Суонн — добродушный, но ничем не примечательный.

Шериф улыбнулся и пожал ей руку.

— Миссис Тейлор, мы сделаем все возможное, чтобы найти ваших детей.

— Извините, что заставил вас ждать, — обратился Джим Хирн к Эдуардо Вильяторо, усевшись за стол.

Вильяторо устроился на стуле, положив дипломат на колени. Из нагрудного кармана он извлек визитку, которую вручил Хирну.

Хирн прочел ее, в его глазах мелькнул проблеск узнавания.

— Детектив Вильяторо из полицейского управления Аркадии, Калифорния! Вы звонили по поводу встречи несколько недель назад. И выражали готовность приехать из Южной Калифорнии.

— Спасибо, что согласились встретиться со мной. С тех пор как мы созванивались, я успел выйти на пенсию.

— Поздравляю! — На лице Хирна отчетливо читались его мысли: значит, встреча носит не официальный, а скорее, личный характер. — Вам уже доводилось бывать в Северном Айдахо?

— Нет. Здесь очень зелено, — ответил Вильяторо.

— Да, это наш маленький земной рай, — кивнул Хирн.

Вильяторо улыбнулся:

— Очень красивые места. И видимо, тихие и спокойные.

— Как правило, да. Но сегодня утром у нас происшествие — вы, наверное, видели объявление у входа? Пропали двое детей.

Вильяторо наблюдал, как вешали объявление, во всех подробностях: слышал, как какая-то голосистая особа завела разговор с владельцем ранчо, вышедшим из кабинета Хирна.

— Надеюсь, с детьми все будет в порядке, — произнес он. — Меня поразило, как весь город говорит, что пропали их дети.

— Да, нам свойственно оберегать своих. — Хирн снова взглянул на визитку Вильяторо. — Итак, если вы больше не служите в полицейском управлении, чем я могу вам помочь? Хотите после выхода на пенсию поселиться где-нибудь поблизости?

Вильяторо вскинул руку.

— Нет-нет, я только хотел закончить расследование, начатое много лет назад. Оно привело меня сюда.

Хирн выпрямился.

— Вы по-прежнему ведете расследования?

Щелкнув замками дипломата, Вильяторо вынул из папки пять листов бумаги и протянул их через стол. Это были ксерокопии лицевой и оборотной сторон стодолларовых купюр.

Серийные номера и коды банка были выделены маркером.

— Эти купюры прошли через мой банк, — подтвердил Хирн. — Они фальшивые?

— Нет, настоящие. Как вам известно, компетентные органы проводят электронное сканирование купюр, проходящих через банковскую систему, с целью обнаружения помеченных или поддельных купюр. Эта система проверки далека от совершенства, но, когда она выявляет подделку, частоту сканирования увеличивают. Выявлению нескольких купюр, прошедших через один и тот же банк, придают большое значение.

Хирн вскинул брови.

— То есть?

— Начну с самого начала. Восемь лет назад на ипподроме в моем городе, который находится — точнее, в то время находился — неподалеку от Лос-Анджелеса, произошло вооруженное ограбление. Похитили миллионы долларов наличными, при ограблении погиб один из охранников. Как вы уже догадываетесь, без своих не обошлось: сотрудникам ипподрома, замешанным в ограблении, вынесли приговор и отправили их в тюрьму. Мой шеф передал расследование полицейскому управлению Лос-Анджелеса, мне было поручено обеспечивать с ними связь.

— Постойте! Это было ограбление Санта-Аниты? Я читал о нем.

— Да, ипподрома Санта-Анита, — кивнул Вильяторо. — Одного из крупнейших заведений в Аркадии. Украли тринадцать с половиной миллионов долларов наличными. Один из работников ипподрома сдал остальных и свидетельствовал против них. Но украденные деньги так и не удалось обнаружить, никто из осужденных по этому делу не вызвался помочь нам. Я беседовал с ними, они готовы на все, лишь бы выбраться из тюрьмы, но клянутся, что ничего не могут сообщить нам.