Зачем? Зачем он напомнил об этом сейчас, когда она сделала выбор?

Вадий осуждающе покачал головой.

– Ты наденешь Корону Королей, а я сегодня гарантирую тебе освобождение. Сделка?

– Только сегодня? – разбитые губы слушались все хуже и хуже.

– Ты платишь, я работаю, – белозубо усмехнулся Темный. – Принимаешь условия?

– Принимаю. Сделка.

Она сделала выбор, о котором еще не раз пожалеет, но, если есть шанс спасти своих людей, она им воспользуется!

– Земной час. Не более. Твои люди уже штурмуют ворота, – с улыбкой сообщил Вадий. – Тебе нужно продержаться всего час.

– Ты знал! – Надо же быть такой идиоткой! Ведь помнила, что нельзя верить дьяволу! – Ты обманул меня!

– Разве? Ты останешься жив, как я и обещал. Я свое обещание выполнил, выполни и ты свое, кир Алан Валлид.

Вадий подошел к конту и крепко ухватил его за левое запястье чуть ниже ожогов. Зашипело, завоняло горелым мясом и серой. Боль на месте, куда прижался палец Темного, стала невыносимой, Алан вскрикнул, с таким трудом удерживаемое сознание стремительно заволакивала тьма.

– Вот и все. Ты станешь королем, а я буду рядом.

– Хрена… – успели прошептать разбитые губы, прежде чем мужчина провалился в долгожданное беспамятство.

Вадий еще некоторое время постоял, прислушиваясь, а затем, не удосужившись выйти в дверь, просто растаял.

…Сознание вернулось рывком, а вместе с ним пришла боль. Казалось, куда уж сильнее, но, пока мозг пребывал в отключке, ноги не держали истерзанное тело, и вся тяжесть пришлась на руки. Ощущение было такое, словно в суставах просверлили дыры и залили их расплавленным свинцом. Единственный глаз опух еще сильнее, и теперь она видела лишь тонкую полосу света. Интересно, сколько времени прошло? И то, что было до этого, – бред измученного разума или правда? Являлись сюда местные боги или это опять разыгралась ее шизофрения? Раздались звуки, которые невозможно было не узнать, – звуки приближающегося боя. Виктории показалась, что она слышит бас Рэя. Она попыталась закричать, но вместо крика из горла вырвался кашель. Женщина с надеждой прислушалась. С лязгом упал засов, дверь с грохотом распахнулась, и в комнату, тяжело дыша, кто-то вбежал. Виктория попыталась рассмотреть вошедшего, но увидела лишь мелькнувшую тень.

– Сдохни! – раздался злой голос Кайрата Линя.

Ну вот и все. Глюк свое обещание не выполнил. Слух обострился до предела, она еще услышала свист клинка, рассекающего воздух, непроизвольно подалась назад, насколько позволяли веревки, но удара так и не последовало. Вместо этого раздался звук падения тела.

– Не дергайтесь. Сейчас я вас сниму.

Черт! От этого голоса захотелось заорать, но она сдержалась, только глухо и громко забилось в груди сердце. Послышался звук пододвигаемого стула, а затем веревки перестали тянуть руки вверх. Конт не устоял на ногах, рухнул на мокрый и скользкий пол, сильно ударился лицом и тихонько заскулил. Боль в плечах стала невыносимой.

– Сейчас будет легче.

Алвис начал сильно надавливать в определенных точках, параллельно растирая тело и восстанавливая кровообращение.

– Я убью тебя, – прошипел конт.

– Попробуете, – согласился ксен.

– Гад ты, так меня отделал.

Искореняющий тихонько рассмеялся:

– Если бы у меня было время, я бы научил вас смирению через боль. Принимать ее как часть себя, не сопротивляться ей, покоряться ее власти. Боль расслабляет, освобождает разум, снимает напряжение и вину. Она учит терпению, выдержке и покорности, делает нас сильнее. Вы бы научились любить ее.

– Ты сумасшедший мазохист, – прохрипел конт, в то время как ксен продолжал разминать его тело.

– Несколько лет постоянной боли многому учат, – философски согласился ксен. – Дланью не становятся за один год. Это путь боли и смирения. Все, что умею, я испытал на себе. Что означает слово «мазохист»?

– Любитель боли.

– Она часть меня. Попытайтесь встать. Я помогу.

Алвис ухватил конта и рывком поднял на ноги, закидывая руку себе на плечи. Алан покачнулся, но на ногах устоял.

– Осторожно, здесь валяется ваш друг, не наступите.

– Мертв? – Алан попытался рассмотреть темное пятно на полу.

– Я же не зверь, – возмутился ксен, конт на это заявление только скептически хмыкнул. – Не могу же я лишить вас удовольствия собственноручно убить барона. Он ранен, но жив. Просто без сознания. Ложитесь на стол.

– Нет! – непроизвольно вырвался хриплый возглас. Слишком свежи были воспоминания о лежании на этом столе. Алан нащупал руками скамью и при помощи ксена осторожно сел на нее.

– Кир Алан, – укоризненно произнес Алвис. Даже не видя Искореняющего, можно было прекрасно представить, как он качает головой. – Если бы я ставил вам все иглы в болевые точки, вы бы согласились на любые наши предложения. Я же пытался вас подлечить.

– Поэтому я так орал, что сорвал голос, – просипел конт.

– Я не мог рисковать.

– Сколько же игл стояло в болевых точках? – Алану действительно было интересно.

– Две. Остальные лечили, а не приносили страдание. Поднимите голову, я промою глаза.