– Кир Алан! – закричал мужик, не добежав до конта несколько метров. – Идите скорее в Кровь. Там с нашим ксеном что-то неладное творится! Заперся в своей комнате с двумя девками, как бы не случиться беде!

– Оська! – заорал конт, подозревая, в чем причина такого поведения ксена. Но причина только поддала, и спустя мгновение скрылась в воротной калитке.

Серый повел воинов на пробежку, а конт со своей маленькой свитой поспешил в замок. Следом за ним лениво шел игуш в сопровождении Кусь. Тау выглядела усталой, что было ей совершенно несвойственно, но никто не обратил на это внимания.

Плотник чуть задержался, его разморило от пробежки, захотелось немного отдохнуть на солнышке. Он сел на перевернутый чурбан, взгляд мужчины привлекла кружка с вином, стоящая на земле. Мужик поднял ее, втянул широкими ноздрями тонкий аромат, довольно крякнул, чай только господину такое вино наливают, и с удовольствием выпил напиток одним длинным глотком, запрокинув голову.

У двери в покои ксена волновалась толпа. Увидев владетеля, люди притихли.

– У вас нет работы? – грозно поинтересовался конт.

Этого хватило, чтобы все быстро разошлись по своим делам.

– Берт, прикажи подавать завтрак.

Виктория поднялась на крыльцо и дернула за ручку. Обычно двери покоев Турида были открыты – к нему постоянно бегали за советами и благословениями. Но в этот раз все оказалось заперто. Конт забарабанил по двери кулаками.

– Брат Взывающий, открой своему господину! – заорал он. – Иначе высажу дверь!

Раздались визг, грохот, словно по помещению кто-то бегал, сшибая мебель.

– Я все рано войду! – К кулакам Алан добавил удары ногой.

Дверь приоткрылась, и в щель выскользнули две девушки, одну из них конт прекрасно знал, это была Олика, а вторая юница когда-то помогала ему принимать ванну. Она, увидев конта, залилась румянцем и чуть не разрыдалась под строгим взглядом, Олика же напротив – гордо выпятив грудь, произнесла с обидой:

– Доброе утро, кир Алан. А я вас вчера ждала, как вы и велели.

– Марш отсюда! – прошипел конт и вошел в комнату, захлопнув за собой дверь.

Ксен стоял на коленях перед портретом Вадия и с остервенением лупил себя плеткой. Обнаженные худые плечи покрывали кровавые полосы, яркими пятнами выделяющиеся на бледной коже.

Постель была сброшена на пол, на столе стояли тарелки с остатками еды, рядом на полу валялись перевернутые стулья, дверца шкафа оказалась распахнута. Виктория подняла стул, поставила его посреди комнаты и уселась, положив ногу на ногу. Ксен на мгновение замер и, не поворачиваясь, глухо произнес:

– Оставьте меня одного, кир Алан.

– Даже не подумаю. Я тоже люблю БДСМ, не станешь же ты лишать меня удовольствия понаблюдать за тобой.

– Я осквернил тело, принадлежащее Ирию, – даже не заметив незнакомое слово, горько прошептал Турид.

– Теперь оно принадлежит Вадию, – безразлично произнес конт, едва сдерживая смех.

Нет, Виктория понимала, что сейчас чувствует Турид, но сдержаться не могла. У нее было слишком развито воображение. Первый раз – и сразу с двумя такими горячими штучками. Она представила, как девушки в четыре руки ласкают ксена, а у того на лице расцветает глупая улыбка. А может, он сопротивлялся, убегал, а они догоняли его, сшибая мебель? «У меня казарменный юмор, – подумала она. – Вот я и становлюсь настоящим мужчиной».

– Знаешь, брат Взывающий, я твердо убежден, что после всего, что случилось, тебе нужно повеситься. Хочешь, прикажу принести веревку? И даже выбью из-под тебя стул.

Ну да, конт добрый. А что, кто-то сомневается?

– Не издевайтесь. – Ксен тяжело поднялся на ноги.

Полосы на спине набухли каплями крови. Виктория заметила множество тонких белых шрамов, покрывающих тело Взывающего. А еще она заметила, как топорщится полотенце, закрывающее бедра мужчины. Значит, зелье еще действует? Ничего себе побочный эффект! Да его можно патентовать и продавать как виагру.

– Турид, зачем ты это делаешь?

Ксен устало присел на край кровати, свесил руки с колен, сгорбился и сразу стал похож на побитую собаку. Несчастный, одинокий, растерянный мужчина. И тут же Виктория забыла об их противостоянии, о его шпионской деятельности, о неприятном характере ксена. Русскую душу невозможно истребить никаким переселением в иной мир. Сирые и убогие всегда вызывают жалость.

– Вы хотите принять у меня исповедь? – скривился ксен.

– Нет, просто хочу понять. Я вижу, что ты нравишься Литине, и она нравится тебе. Я это чувствую. Так какого Вадия ты все еще упорствуешь?