Мартин всегда появлялся и исчезал из жизни Джоанны внезапно. В последнюю их встречу она помогла ему скрыться от преследования, организованного ее братом Уильямом. Да, она спасла возлюбленного, но потеряла уважение брата, ибо суровый маршал ордена Храма Уильям де Шампер после случившегося заявил, что больше не желает знать сестру. И все же он утаил от короля Ричарда, какую роль сыграла Джоанна в побеге опасного ассасина. И она по-прежнему оставалась в свите у королевы Сицилийской, пока… О, то, что задумали две эти женщины — Пиона и ее кузина Джоанна, — было чистейшей воды авантюрой. Джоанна понимала, на какой дерзкий шаг решается, отправляясь в Иерусалим под именем своей августейшей кузины, и если бы она смогла посоветоваться со своим братом-тамплиером, то, возможно, ей удалось бы избежать пленения. Но Уильяма не было, а их план тогда казался единственной возможностью спасти королеву Сицилийскую от уготованной ей участи. Ибо король Ричард Английский задумал неслыханное: он пожелал наладить связи со своими врагами-сарацинами путем брачного союза между своей сестрой Иоанной Сицилийской и братом султана Саладина — аль-Адилем. Подобные брачные союзы часто становились основой мирных договоров в Европе, однако во владениях мусульман — никогда!

Король Ричард этого не учел. Он сдружился с обаятельным аль-Адилем и заметил, что тот очарован его сестрой Пионой… но в этом и крылась ошибка: аль-Адиль был восхищен не сестрой Ричарда, а красавицей Джоанной де Ринель, которую принял за королеву Сицилийскую. Причем Джоанна вскоре разгадала эту ошибку брата султана. Поэтому женщины и договорились, что именно Джоанна под видом сестры Ричарда отправится в Иерусалим, а позже, когда все поймут, что подобный союз сарацина и христианки ни к чему не приведет, она признается в подмене и вернется в стан крестоносцев. Ведь венценосные брат и сестра, Ричард и Иоанна Плантагенеты, обязаны выкупить свою родственницу! Да и Уильям де Шампер, как бы он ни гневался на сестру, не позволит ей остаться пленницей в руках неверных.

Какие же это были безрассудные упования! Джоанна считала, что женщину ее положения не посмеют держать в плену, однако обманутый эмир Малик аль-Адиль пришел в ярость, поняв, что с ним играли, и решил участь оказавшейся в его руках красавицы по-своему.

Тогда Джоанна еще не подозревала, что ее ждет. В Иерусалиме она рассчитывала на приезд гонцов с выкупом от короля Ричарда, но за ней явился этот черный бедуин Абу Хасан и приказал немедленно собираться.

Джоанне вернули ее бархатное блио и корону, в которой она прибыла в Иерусалим под видом Пионы, — и это обнадежило молодую женщину. Она думала, что ее вот-вот отведут к привезшим выкуп посланцам Плантагенетов, да и Абу Хасан сообщил ей нечто подобное. Ее даже вышел проводить сам аль-Адиль, и хотя разочарованный эмир держался отчужденно, все же он был учтив и лично подвел к Джоанне ее красивую серебристо-бежевую лошадку. Но дальше английскую даму сопровождал только Абу Хасан и вооруженные воины. Ее зачем-то провезли по главным улицам Иерусалима, однако никто из представителей короля Ричарда к ним так и не примкнул. Когда же они выехали из города через Яффские ворота и молодая женщина поняла, что и теперь ее будут сопровождать только неверные, она ощутила тревогу и поделилась сомнениями со своими служанками-армянками — молоденькой Гаяне и пожилой ворчуньей Даниэлой. Однако те только пожимали плечами и советовали леди не тревожиться.

И все же Джоанна оставалась напряженной, а о том, что ее тревоги не беспочвенны, поняла, когда ехавший во главе их свиты Абу Хасан неожиданно свернул с главного тракта на узкую боковую дорогу, по сути тропу. На вопросы Джоанны он никак не реагировал, даже приказал ускорить ход коней, а дорога все больше петляла, меньше становилось жилых селений. Наконец Абу Хасан остановил свой отряд в глухой лощине, где их ожидали несколько похожих на разбойников бедуинов. Здесь Абу Хасан велел женщинам спешиться.

— Что все это означает? — холодно спросила Джоанна.

— Это приказ, — отозвался Абу Хасан на лингва-франка. — Если вы не повинуетесь, эти люди помогут вам. — Он указал на подошедших бедуинов. — Причем это будет не так учтиво, как вам хотелось бы.

Женщинам пришлось подчиниться. Абу Хасан протянул Джоанне сверток с дорожной одеждой мусульманских женщин — джильбаб, темное платье с длинными рукавами и паранджу. Он приказал ей переодеться, а свое красное королевское одеяние передать юной армянке Гаяне.

Джоанна только надменно смотрела на Абу Хасана, и он повторил:

— Повинуйтесь, если не желаете, чтобы вам помогли мужчины.

От холода в его голосе женщинам стало не по себе. Пришлось подчиниться. Они отошли в сторону, и армянки занавесили своими покрывалами куст, за которым Джоанна переоделась; потом Даниэла, в кои-то веки не ворча и не ругаясь, помогла Гаяне затянуть шнуровку на красном королевском блио. Гаяне даже заулыбалась, когда водружала на свою темнокосую головку алую вуаль и венец Иоанны Плантагенет.

— Какое великолепие! Я всегда буду помнить этот момент, когда выглядела как королевна!

Но когда ей приказали сесть на бежевую лошадку Джоанны, юная армянка попятилась.

— Я плохая наездница, — причитала она. — Только госпожа может управиться со столь резвой кобылой.

Ее почти вбросили в седло. После чего встретившие их бедуины подхватили поводья лошади и, не обращая внимания на вцепившуюся в гриву Гаяне, поскакали прочь. Девушка только раз успела оглянуться на повороте дороги. Джоанна осенила ее крестным знамением.

Абу Хасан приказал трогаться. Они долго петляли по ведущей среди холмов тропе, а когда стало смеркаться и дорога вывела на возвышенность, Джоанна увидела позади стены Иерусалима — в гаснущих лучах заката она различила блеск округлого купола над скалой. Джоанна поняла, что они, объехав Святой Град, едут не на запад, а удаляются на восток, в обратную сторону от побережья, где располагались войска крестоносцев. Ей захотелось зарыдать: ее увозили прочь от единоверцев, увозили как пленницу, причем сделав все, чтобы никто не знал, куда она отправляется. Для этого ее и провезли с открытым лицом по городу, и на глазах многих она покинула Иерусалим через Яффские ворота, а потом… Потом в ее одежду заставили облачиться Гаяне. Однако вряд ли юная армянка в таком виде предстанет перед крестоносцами, наверняка этот маскарад был задуман ради какого-то коварного обмана, и, скорее всего, участь девушки уже предрешена. Гаяне погибнет, а королю-крестоносцу доложат, что погибла именно она, его кузина. Джоанна стала тихо молиться за упокой души юной глупенькой армянки, пусть та и была верующей христианкой по восточному обряду.