Шрифт:
— Но то, что мне завещано, принадлежало не дяде Кришноканто, а моему покойному свекру. Его прямой наследник ты, а не я. Дядя не должен был завещать эти деньги мне. Это завещание не имеет силы. Отец объяснил мне это, когда приезжал на похороны. Состояние принадлежит не мне.
— Дядя никогда не был лжецом. Деньги твои. Он завещал их тебе, а не мне.
— Тогда я перепишу состояние на твое имя.
— Неужели ты думаешь, что я соглашусь жить на твои подачки?
— Зачем ты так говоришь? Я всего лишь самая преданная из твоих служанок.
— Не очень-то я верю в это, Бхомра!
— Но что я сделала? В целом свете у меня нет никого, кроме тебя! Восьми лет меня выдали замуж, а сейчас мне уже семнадцать. Все эти годы я знала только тебя. Тобою созданная, послушная игрушка, чем я могла провиниться перед тобой?
— Вспомни сама.
— Не вовремя уехала? Сознаюсь, виновата, сто раз виновата, прости! Я ведь так плохо знаю жизнь, поэтому и рассердилась на тебя.
Гобиндолал хранил молчание. У ног его, беспомощная и покорная, с распущенными волосами, вся в слезах, распростерлась его молоденькая жена. Но Гобиндолал безмолвствовал.
«Какая она черная, — думал он, — не то что Рохини. Она добра, конечно, зато Рохини так прекрасна! Я столько лет служил добродетели, так почему бы мне теперь хоть немного не насладиться красотой? И я добровольно соглашаюсь на это тусклое, безрадостное, бесполезное существование! Глиняную плошку не жалко разбить, и я разобью ее!»
А Бхомра молвила:
— Прости меня! Я так еще неопытна!
Эти слова дошли до того, кто покровительствует отчаявшимся, до того, кто читает в людских сердцах, но Гобиндолал не услышал их. Он по-прежнему молчал. Он думал о Рохини. Об ослепительной и манящей, как звезда, полной жизни красавице Рохини.
— Что же ты молчишь?! — не выдержала Бхомра.
И Гобиндолал ответил:
— Я не буду жить с тобой.
Бхомра поднялась, выпрямилась, потом пошла к дверям, но, споткнувшись о порог, упала без чувств.
Глава двадцать девятая
«В чем я виновата, за что ты меня покидаешь?» — спросить об этом у мужа у Бхомры не хватило сил. Но с того самого дня она без устали задавала себе один и тот же вопрос: «В чем я виновата?»
На тот же самый вопрос пытался найти ответ и Гобиндолал. Он был глубоко убежден, что Бхомра перед ним очень виновата. Но в чем состояла ее вина, он почему-то никак не мог уяснить. Наконец Гобиндолал уверил себя, будто главная вина Бхомры состоит в том, что она перестала верить ему и написала такое резкое письмо, даже не сделав попытки узнать, где правда, где ложь.
«Как могла она так легко заподозрить меня? Ведь я столько для нее сделал!» — думал Гобиндолал.
Мы уже рассказывали вам о Сумати и Кумати. Теперь послушайте, какую беседу вели они, устроившись рядышком в сердце Гобиндолала.
«Бхомра виновата в том, что не верит мне», — шептала Кумати.
«А почему она должна верить, если ты не был достоин ее доверия? — отвечала Сумати-совесть. — Выходит, вся ее вина в том, что она стала догадываться о твоей любви к Рохини?»
«Теперь я действительно изменил ей, но тогда, когда она меня заподозрила, я был невиновен».
«Днем раньше, днем позже — не все ли равно? Важно, что ты все-таки изменил. Не такое уж великое преступление не верить тому, кто способен на измену».
«Но я обманул ее именно потому, что она перестала мне доверять! Святой, и тот начнет воровать, если его все время будут называть вором!»
«Вот как? Значит, виноват тот, кто его так называет. А тот, кто крадет, ни при чем?»
«С тобой невозможно спорить! Ты только подумай, как оскорбила меня Бхомра: уехала домой в день моего возвращения!»
«Что же ей оставалось делать, если она была убеждена в твоей измене? Какая женщина спокойно отнесется к тому, что ее муж любит другую!»
«Но ведь она заблуждалась. В чем могла Бхомра упрекнуть меня тогда?» — защищалась Кумати.
«А ты сам спросил ее об этом хоть раз?»
«Нет».
«Ты, взрослый человек, оскорбился, не выяснив, в чем дело! Зачем же сердиться из-за того, что точно так же поступила девочка Бхомра? Все это пустые отговорки! Назвать тебе истинную причину твоего гнева?»
«Что ж, назови!»
«Рохини! Из-за Рохини ты голову потерял, и потому не можешь смотреть на чернушку Бхомру».
«Почему же эта чернушка нравилась мне раньше?»
«Не было Рохини. Ничего не происходит вдруг. Всему свой час. Разве яркие солнечные дни не сменяются непогодой? Но Рохини не единственная причина твоего недовольства Бхомрой».
«Что же еще?»
«Завещание. Кришноканто знал, что оставить состояние Бхомре — все равно что оставить его тебе. Он был уверен, что Бхомра в первый же месяц перепишет все на твое имя. Он видел, что ты идешь по дурному пути, и, чтобы заставить тебя одуматься, привязал к подолу Бхомры. Но ты не понял этого и затаил обиду на жену».