А тут — человек… ну или чего-то человекообразное. И вполне нормально успокаиваемое дюжиной пуль навылет.

Форма у него была забавная. Эдакая помесь камзола с гимнастеркой, синяя с черным, а на груди маленький золотой герб. Из оружия при нем разве что жезл имелся, резной такой, полированный… а может, и не жезл это был вовсе, а дубинка какая… леший его разберет. Скорее все же жезл, потому что, когда мы на второй этаж выбрались, там такое творилось — головы не поднять! Шквальный огонь из всех трех коридоров, что к лестнице выходили. Огонь, в смысле стрельбы, а вообще лупили в основном чем-то типа снежков — только от каждого такого вот снежка в стене россыпь дырок, причем поглубже, чем от наших пуль. Чуть меньше — молниями разноцветными, а огненными шариками совсем редко.

Наши, Степкина тройка, тоже, понятно, без дела не сидели — тоже поливали из-за угла почем зря. «Шмайссер» в этом смысле, пожалуй, из всего наличного арсенала шутка самая удобная: «ППШ» под таким углом черта с два удержишь, а пулемет тем более. Так что Степка свой «МГ» пока отложил, а вверенный ему коридорчик обрабатывал гранатами. Хорошо так, обстоятельно — когда мы поднялись, он как раз вторую связку швырять приготовился. Повезло — увидел нас вовремя. А то ведь… связка противотанковых — это вам не фунт изюма, даже сушеного, — как пойдут осколки по стенам да углам рикошетить… «мама дорогая» и то пискнуть не успеешь.

Но — заметил. И связку пока опустил.

Что еще нам помогало — так это то, что внутренняя планировка у этого блокгауза была… ну, не то, чтобы дурацкая, какой-то смысл в ней присутствовал… наверное. Но для нормального человека — странная. Зато мы с лестницы смогли, не подставляясь, по правому коридору длинными полоснуть. И пока там, на другом конце коридора, решали, нравятся им наши пули или так себе, р-раз — уже рядом с Соловьем стеночку обнимаем.

— Гранаты готовь! — хрипит капитан и сам лимонку с пояса рвет. — Я, потом связку, пять секунд — и по одной… давай!

И бросил — даже сквозь пальбу четко слышно было — по полу прогремела, грохнула… Степка подождал, пока осколки провоют, сплюнул, наклонился поудобнее и с разворота метнул свой подарочек.

Я еще подумать успел — плохо, что у самого лимонка в руке, уши не зажать. Все-таки эрпэгэшки, пусть 40-е, а не 41-е… три раза по ноль семь с хвостиком кило взрывчатки в помещении без окон… и ка-ак рвануло! Из коридора дым, пыль, осколки… еще ошметки какие-то взрывом вышвырнуло.

Нас хоть уже и ослабленной, отлаженной волной, но все равно приложило ой как не слабо. По крайней мере, пока меня капитан за плечо не дернул, я стоял, покачиваясь, и сообразить пытался, в каком ухе у меня звенит сильнее.

Моя собственная лимонка после Степкиной связки почти и не услышалась. Так, хлопнуло чего-то. А граната Князя и того тише.

И — ходу! Вперед, вперед и вперед…

Похоже, со связкой мы все-таки слегка того… переборщили — за отсутствием фрицевского танка она пол обрушила, метра на полтора. Кстати, Олегова граната, кажется, как раз туда улетела, потому и звук был такой тихий. Ну и, соответственно, те, кто в этом коридоре на момент взрыва имел невезение толпиться, дружно прилегли вдоль стеночек, кто целиком, а кто и не очень.

Ладно, думаю, наши понизу сюда добраться еще не могли… и тут из провала голова высовывается. Не наша голова — череп бритый сверкает, на лбу завитушка какая-то, типа иероглиф. Увидел нас, начал пасть раскрывать — я его очередью смел, а Князь и капитан ему вслед еще по лимонке добавили.

Не, думаю, до чего все-таки приятно воевать, когда гранаты экономить не нужно. Раньше бы так…

Отфутболил вбок чью-то конечность, перескочил через провал, бросился к углу — а из-за него очередная молния вылетает и ка-ак шваркнет об стену в полуметре от лица. Хорошо еще, не срикошетила — но и так искрами забрызгала, я едва не взвыл. Упал, перекатился, вскинул автомат и пошел коридор перед собой свинцом крестить!

Кажется, пятеро их было. Нет, вру — четверо, а пятого Князь срезал, когда тот из комнаты вылетел. Из «МГ» с пояса — это, конечно, издевательство полное, а что делать? Хочешь жить — учись крутиться!

Начал подниматься — и в этот миг внизу шарахнуло, да так, что весь блокгауз как лихорадочный затрясся. Я опять на пятую точку шлепнулся, Князь, не удержавшись на ногах, рядом. Тут откуда-то сверху свалился еще один сине-черный, увидел меня, оскалился, начал целить жезлом — и полсекунды спустя лишился скальпа вместе с верхней половиной черепа от короткой, на четыре-пять пуль, очереди капитанова «шмайссера».

— Вперед! Ходу-ходу!

Дверь была красивая — темное лакированное дерево, резные с затейливыми финтифлюшками филенки и все такое. Мы с Князем начали решетить ее на пару, он правую створку, я левую, и темная поверхность вмиг покрылась десятками дырок. Потом Олег с маху пнул дверь сапогом, в образовавшийся проем улетела граната, кажется, немецкая… ну да, у лимонки звук другой… влетели внутрь. В моем секторе не было никого, я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как сидящий с очумелой рожей на полу сине-черный поднимает руку… и очередь «МГ» отшвырнула его к стене, словно мятую куклу.