Шрифт:
– Хорошо здесь, – вздохнув, сказал я.
– Очень хорошо, – серьёзно ответил Тай. – Здесь когда-нибудь и умру.
Я улыбнулся.
– Счастливый. А я вот не знаю, где я умру.
– Это грустно.
Мы улыбнулись друг другу.
– В ближайшее время, – сказал я, – возьму несколько повозок и поеду в имение Регента. Оттуда привезу оружие. Приготовь помещение, где не будет сыро.
Тай кивнул.
– Через неделю определю, где самый сухой подвал.
– А как определишь? – не удержался я от вопроса.
– Разложу по горсти пороха. Через неделю буду сжигать. Который сгорит быстрее – там и суше всего.
– Разумно.
Я встал, со вздохом окинул взглядом секретную комнату. Негромко сказал:
– Дай мне лампу. Отсюда пойду один. Хочу дорогу запомнить.
Он передал мне одну из ламп. Я шагнул к двери. Обернулся. По какому-то наитию я не кивнул, и не протянул руки. Мы одновременно поклонились – медленно, церемонно. Скинув с плеч хламидку, я аккуратно положил её на диван и шагнул в дверь. За спиной глухо стукнула каменная дверь. Подняв голову, я ещё раз посмотрел на таинственный знак. «Интересно, какие секреты ещё готовит мне этот замок?»
Глава 3
Забытые сундуки
В тронный зал я вернулся далеко за полночь. Загасил и поставил возле камина лампу, подложил поленьев в огонь, стянул сапоги и, отыскав на тюках свободное место, вытянулся на пахнущей морскими водорослями парусине. Лёг – и тотчас провалился в сон.
Сон был странный: я торопливо шагал между железных стен, пытаясь отыскать выход. И вдруг оказалось, что я хожу внутри огромной головы железного рыцаря. Вот рыцарь поднял железную руку – и с металлическим, рассыпчатым грохотом уронил её на пол.
Ожившее колесо
– Грэта! – ворвался в моё сознание звонкий, наполненный искромётным весельем голос. – Зачем такую высокую стопку тащишь? Не могла два раза сходить?
– Я стара-аюсь! – ответили ей.
– Вижу, как ты стараешься. Об-икаться можно от смеха!
Я поднял голову. Посреди зала, втянув голову в плечи, стояла долговязая Грэта. Пол вокруг неё, как поляна грибами, был усеян оловянными мисками. Я кашлянул. Оробевшая девчоночка взглянула в мою сторону, тут же перебросила взгляд на укоряющую её, и с неподдельным удовольствием парировала:
– А сама-то, Омеличка, так громко кричишь, что мистеру Тому весь сон прогнала.
Омелия, изобразив на круглом краснощёком лице выражение предельного изумления, уткнула руки в бока и воскликнула:
– Да после твоей посуды можно уже и из пушек палить! Чего тишиться-то? Дело сделано! – и, повернувшись ко мне, довольно неуклюже произвела книксен: – Здравствуйте, мистер Том.
Торопливо, с виноватым лицом, присела и Грэта.
Я быстро встал, подтянул чулки, влез в остывшие за ночь сапоги и, поклонившись, сказал:
– Доброе утро, драгоценные дамы.
Девчоночки, вспыхнув от удовольствия, ещё раз изобразили приветствие.
– Кажется, проспал, – сказал я, посмотрев на опустевшие, продавленные, накрытые морщинистой парусиной тюки.
– Совсем немножечко, мистер Том, – сообщила Омелия. – Гости заморские совсем недавно уехали. Вам просили передать, что после обеда привезут какие-то важные брёвна. А вы должны приготовить для них длинное место.
– Где все остальные? – спросил я, окидывая взглядом каминный зал, пустой, гулкий.
Длинными худыми ногами, переступая, как цапля, через разбросанные на полу миски, подобралась ко мне Грэта и подала коробочку с мелом для чистки зубов и белоснежное полотенце.
– Тётушка Эвелин, ваша супруга, и заморская дама гуляют в замке и осматривают его, – затараторила Грэта, – Дэйл с мальчишками ушли разбирать камни, и мы всех уже покормили, а для вас, добренький мистер Том, завтрак на столе приготовлен и очень скоро совсем остынет.
Я взглянул на стол. Длинный дубовый плац был пуст и начисто вымыт. Только в торце, на предводительском месте возвышался непонятный белый конус. Похоже, что мягкая ткань, но стоит, будто жёсткий картон.
– Там что? – спросил я, указав пальцем.
Грэта с готовностью открыла рот, но получила вдруг лёгкий шлепок пониже спины и, повинуясь выразительному взгляду Омелии, зашагала собирать разбросанную посуду.
– Там ваш завтрак, а ткань не падает, потому что тётушка Эвелин и заморская дама варили её в крахмале, и я им помогала, – обстоятельно доложила Омелия. И прибавила: – Добренький мистер Том. – И дала понять взглядом в сторону Грэты, что напрасно наша цапля не получила хоть сколько-нибудь строгий укор за неаккуратность.