Осёл был совсем еще не старый, а довольно-таки моложавый. На лбу у него красовалась большая кляксообразная отметина – клеймо, которое досталось ему от природы – чтобы все видели, что он не простой осёл, а особенный. А он действительно был особенным: наипервейшим ослом из всех ослов. В молодости Горбатый Осёл мечтал стать комбайнером. Но за ослиные мозги был к комбайну не допущен. И даже трактор ему не доверили. А то вдруг, не дай бог, загубит технику или сам под борону угодит. Зато был призван в руководители. Чтобы руководить, мозги не обязательны; но нужны упрямство, упорство и усердие – истинно ослиные качества.

Осёл, как и Конь, очень любил речи толкать. Но – на свой манер: «И-я! Перевосстановление. Я-и! Переустроение. И-я! Переобновление. Я-и! Переосмысление». Нравилось ему словотворчество с приставкой «пере». Он был уверен, что «пере» означает «сверх», т. е. супер. Его супер-словоизвержение звучало модно, современно и даже немного по западному. Забугорные волки с тиграми стали этим Ослом коварно восхищаться.

Осёл был женат на Пони. Она была умней мужа ровно настолько, чтоб он её обожал и беспрекословно слушался. Пони была игрива, смазлива и болтлива, причем, с претензией на высшее кулинарно-политическое образование. Поскольку её имя было Рая, то Осел решил устроить во Дворе райскую жизнь. Услыхав обещание о райской жизни, животные офонарели от восторга, перестроились в новые колонны и толпой ринулись по направлению к новой жизни.

Жизнь Пони с Ослом реально стала райской. Они оба вообще перестали работать и ударились в вояжи по забугорным магазинам. Вернувшись, они целыми днями красовались перед зеркалом, рассматривая на себе модные наряды. Горбатый дарил жене конфеты, вплетал в её гриву и хвост разноцветные ленточки и зачарованно любовался на её белозубо ослепительную лошадиную улыбку.

А вот у всех других животных жизнь не захотела быть райской. Наоборот. Урожай не уродился, закрома запасов сгрызли мыши, амбары опустели. Вследствие этого куры перестали нестись, у коров пропало молоко, лошади поразбежались, козлы и бараны стали бодать всех подряд, собаки начали вовсю кусаться, а коты наловчились воровать с кухни сметану, которая тут же быстро закончилась. Вскоре жрать стало совсем нечего и во Дворе начался большой пост, хотя все дворовые были поголовно атеисты. Животные отощали и запаршивели.

Тут приключилась ещё беда: рванул склад ядрёного ракетного топлива. Это произошло из-за рассеянности голодного Учёного Кота, который вместо дров сунул в дворовой отопительный котёл коробку с фейерверком. А поскольку котёл находился рядом со складом, произошла детонация. Взрывом были разрушены и склад, и котёл. Начался пожар.

Осёл от испуга сперва сделал вид, что ничего не произошло. Но потом сообразил, что умалчивать о взрыве – слишком глупо, даже для осла. Поэтому он взобрался на помост и заверил дворовых: «Спокойствие! Всё под контролем!»

Но никто ему не поверил, ибо огонь стал уже охватывать амбары, сараи и другие постройки. Тушить было нечем, так как водопроводная система давно сгнила, а ручьи и лужи пересохли. Было принято решение тушить естественным способом. Животные стали усердно мочиться в огонь. И эта бесстрашная акция спасла Двор.

Осёл привычно влез на помост и крикнул: «И я! Ур-р-я-я!». Но дворовые негодующе возразили: «А ты то тут причём, ослиная башка!? Мы сами справились. А ты даже пустить свою струю на огонь не решился, только от страха обмочился. Трус!»

Обиделся Осёл, взбрыкнул задом и поскакал вмесите с Пони на юг – отдохнуть от обитателей Двора и бесконечных забот. Вместо себя он оставил заместителем Ишака, шепнув ему что-то на ушко.

И тут произошло нечто удивительное. Ишак, ошалев от власти, почувствовал себя вершителем судеб и Генеральным Генералиссимусом. Он захотел любой ценой спасти Двор от очередных перемен, явно и грозно назревавших. Поскольку у Ишака от бурного волнения тряслись поджилки, он приказал братьям-ишакам поддержать его власть силовыми актами: ввести бронетранспортёры, пальнуть из навозно-баллистических ракет и десантировать на Двор муравьиные полки специального назначения.

Когда всё было исполнено (с неимоверным стальным грохотом и бронебойным скрежетанием), Ишак, дрожа от страха и собственной смелости, залез на помост и прокричал: «Объявляется чрезвычайное происшествие! Двор в опасности! Все на борьбу! Да здравствует Комитет по спасению!»

Животные попервоначалу перепугались до смерти. Но потом, малость поуспокоившись, стали задавать вопросы: «А что случилось-то? Против кого будем воевать? Кто в Комитете главный – Горбатый или ты? Ты не самозванец ли? А когда дадут боекомплект? Хотелось бы – гранаты и миномёты!»

Ишак стал мучительно туго соображать, что бы этакое вразумительное ответить. Но не придумал и замер в ступоре. Не дождавшись ответа, дворовые жители стали вооружаться самостоятельно: кто схватился за дубину, кто за косу, кто за вилы, кто за серп с молотом.

Ишак вдруг очнулся и приказал полковнику Муравью разбрызгивать отравляющую жидкость. Муравьи, оккупировав Двор, начали брызгать во все стороны. От этого животные обозлились и стали яростно давить оккупантов лапами, копытами и даже задами, приговаривая: «Это вам – за применение боевых отравляющих веществ! Это вам – за болезненные укусы! А это вам – за нападение на наш прекрасный Двор!» Быстро расправившись с вооруженным противником, они накинулись на невооруженных ишаков, побивая тех камнями.