— Кажется, у нас с мисс Дайер совпали мнения, — сказал Маркус и подмигнул ей. Лоррен от счастья чуть в обморок не упала.

— Ну, не знаю, — протянула Глория, вскидывая голову и разглядывая себя в зеркале. — Не слишком ли это будет жестоко? Даже по твоим меркам, Маркус.

— Что по-настоящему жестоко, аленький ты мой цветочек, так это то, что твоя кузина хочет поломать тебе жизнь прежде…

— Чем это сделает Бастиан! — звонким голоском вставила Лоррен.

— Я хотел сказать — прежде, чем ты выйдешь замуж. Да и потом все девушки, кого я знаю, такие скучные. Немного свежей крови, и я мог бы взбодриться как следует. Да, я знаю, ты считаешь меня чудовищем, но я просто говорю искренне. Встречаться с девушками — это своего рода спорт, а в каждом виде спорта совершенства можно достичь… только постоянной тренировкой.

— Теперь я начинаю понимать, почему тебя приняли в Колумбийский университет. — Глория подалась вперед и попыталась взъерошить напомаженные волосы Маркуса. — Разумеется, если не считать того, что один из их корпусов носит имя твоего отца.

Лоррен опустила глаза: ей очень хотелось, чтобы это ее рука гладила Маркуса по золотистым кудрям.

— В обычной ситуации я бы не одобрила такой жестокой затеи, — размышляла вслух Глория, — но Клара — невыносимая зануда. Уж чего я точно не хочу — это чтобы она испортила мне свадьбу. — Она протянула руку и обменялась с Маркусом рукопожатием. — Я приветствую ваш план, мистер Истмен. Давайте прогоним Клару отсюда, так будет лучше!

— Точно, точно! — горячо воскликнул Маркус и обернулся к Лоррен. — Рен, а ты тоже согласна?

«Я всегда с тобой согласна», — подумала Лоррен. Что-то стало уже вырисовываться: она поможет Маркусу провести в жизнь его план по завоеванию сердца Клары. Только на самом деле постарается сделать так, чтобы Маркус влюбился в нее, Лоррен. Полная риска атмосфера «тихого» бара — как раз подходящая декорация, на фоне которой между ними должна проскочить романтическая искра. Их любовь расцветет, а летом они отправятся в Нью-Йорк. Вместе.

Никакой ошибки здесь и быть не может.

Лоррен взяла Глорию за руку, и они все втроем пошли к выходу.

В эту минуту рядышком с лучшей подругой и своим будущим мужем Лоррен чувствовала себя счастливой, как никогда в жизни. Кажется, все завертелось. И на этот раз — в благоприятную для нее сторону.

Глория проголодалась и теперь сосредоточилась на том, чтобы нарезать гриб, фаршированный мясом крабов, на мелкие кусочки. Она избегала смотреть на тех, кто сидел вместе с ней за обеденным столом: чувствовала, как осуждающие взгляды мамы, кузины и жениха понемногу прожигают дыру в ее новой прическе.

События второй половины дня развивались так.

Из парикмахерской она пришла домой, проскользнув черным ходом через кухню, где напугала маму, вдумчиво и критически изучавшую меню сегодняшнего обеда.

При появлении Глории мама так завопила, что любое живое существо в радиусе двадцати кварталов от их дома должно было неминуемо оглохнуть.

Затем миссис Кармоди распорядилась, чтобы служанки вызвали мастера по изготовлению париков. Глория на это сказала, что лучше тогда развести на мамином огороде костер и сжечь не только парик, но и все корсеты, какие только найдутся в доме.

Это вынудило мать пригрозить, что она отменит приглашение Бастиану на обед, а Глория ей ответила:

— Если на то пошло, не лучше ли сразу и саму свадьбу отменить?

И тогда мама закатила ей пощечину. Увесистую.

Все это было бы хоть и неприятным, но вполне терпимым (другого она и не ожидала), не вмешайся в дело неожиданно простушка-кузина Клара. Она нахально предложила, чтобы Глорию заперли в ее комнате. До тех пор Глорию никогда не запирали в комнате! Эта девушка была чересчур наглой — она оказалась даже хуже, чем родная мать Глории.

И вот теперь они собрались за обеденным столом, понемногу пробуя закуски и притворяясь счастливой и дружной семьей. Жалкая кучка никчемных аристократов.

Бастиану еще предстояло сказать свое слово. Он только сверкал глазами так, будто собирался рвануться через стол, свалить на пол вазу венецианского стекла, в которой стояли белые тюльпаны, и задушить Глорию голыми руками. Как ни странно, мысль об этом подзадоривала ее, потому что до сих пор она ни разу не видела Бастиана настолько возбужденным. Прежде он неизменно был таким выдержанным, таким предсказуемым. Таким скучным.

Почему это она вообще решила, что он привлекателен? Понятно, сама Глория внешне казалась школьницей выпускного класса, а все остальное было скрыто глубоко внутри. А как у Бастиана?

Наверное, не так. Он всегда был одинаков — с того дня, когда они познакомились на ежегодных торжествах в Чикагском художественном институте [32] .

Тогда Глория, которой наскучили разговоры ни о чем за коктейлями, улизнула с приема и стала бродить наугад. Она оказалась в пустом боковом зале галереи, где висели недавно выставленные работы импрессионистов.