– Пойдем.

– Я бы точно сошла с ума, – сказала Алина, выслушав мою историю про сон, рассказ и пялящийся ноутбук, правда, без всех тех подробностей, которые ей знать было не обязательно.

– А я бы и сошел, если бы ты не спустила на меня врачей.

– Нам повезло, что они были недалеко… Ты был под кайфом?

– Похоже, но я ничего не принимал, иначе я был бы готов к галлюцинациям. Разве что сожрал что-то, сам не зная об этом.

– Но мы же ничего такого не ели, да и не пили.

– Может, чем гадать, пойдем лучше баиньки? – предложил я.

– Пойдем. Тем более, что завтра рано вставать.

– Ты уезжаешь?

– На этот раз ты.

– Да? И куда же.

– В больницу. Тебе надо обследоваться. Нам в девять уже надо быть там.

Красивый ход, – думал я помимо своего желания, – сначала подсыпать мне в вино сыворотку правды, а потом, если я не сболтну то, что нужно, засунуть меня в поликлинику для опытов. Это, кстати, и объясняет столь быстрый приезд медиков, когда мои мозги начали окончательно слетать с катушек.

От этой мысли мне стало стыдно за себя перед Алиной.

– Пока ты спал, я обо всем договорилась. Ты же не против?

– Только пообещай, что не отдашь меня на съедение каким-нибудь живодерам.

– Об этом можешь не волноваться – ты у нас ценный кадр.

Ага, значит просто пощупают без увечий и прочего урона, – промелькнуло у меня в голове.

Я заснул сразу, едва мы легли, но, несмотря на это, подъем в 6 утра оказался для меня настоящей пыткой. Подъем в это время не радует и многих из тех, кто ночью обычно спит, а я давно уже привык ложиться почти в это время. Неудивительно, что я был вареным, как консервированная тушенка. Я на автопилоте принял душ, позавтракал, влил в себя чашку крепчайшего кофе (на этот раз его приготовила Алина), собрал вещи…

– А где служебный автомобиль? – удивленно спросил я, когда Алина села за руль своей машины. – Меня что, разжаловали?

– Сегодня я буду твоим водителем. Или ты против?

– Я бы с большим удовольствием прикорнул, положив голову тебе на колени на заднем сиденье.

– Не в этой жизни.

Территория больницы меня просто очаровала. Это был достаточно старый, живописно заброшенный парк, причем эта заброшенность, гениальная находка ландшафтного дизайнера, была результатом кропотливого труда. Больничные корпуса, три четырехэтажных здания, вписывались в ландшафт так, словно они были его неотъемлемой частью. Скорее всего, изначально это был какой-нибудь партийный санаторий для коммунистов уровня обкома, в последствии вовремя приватизированный и доработанный напильником до стандартов наших дней.

Едва мы переступили порог нужного корпуса, как путь нам закрыла своей грудью старушенция со шваброй, – вот уж действительно символ советской эпохи. Мне даже на какое-то мгновение захотелось посмотреть в календарь, чтобы убедиться, что мы все еще в 2009, а не в каком-нибудь 1981 году. Но стоило ей открыть рот, как призрак большевизма рассеялся в одно мгновение.

– Надевайте бахилы. Вход без бахил строго запрещен, – сообщила она и указала свободной от швабры рукой на выдающий бахилы автомат. Выдавал он их совершенно бесплатно, – наши боссы не козлили в мелочах.

А вот в советское время бахил, не говоря уже о таких аппаратах не было даже в кино.

После того, как мы надели бахилы, нам было позволено приблизиться к окошку администратора. Администратором была скучающей в стеклянной будке в метре от мужика в черной форме женщина пенсионного возраста. Найдя мою фамилию в списке, она выписала нам с Алиной по пропуску: мне пропуск пациента, а ей гостевой.

– Предъявите пропуск охраннику и проходите по коридору налево. Палата 202, – строго напутствовала она.

– А где охранник? – спросил я.

– Окошко рядом, – ответила она и так на меня посмотрела, словно я спросил ее о чем-то неприличном.

Оказалось, что пропуски нам надлежало предъявить тому самому хрену в черной форме, который сидел в той же будке на расстоянии вытянутой руки от администратора. Причем между ними не было даже намека на перегородку.

– Театр начинается с вешалок, – съязвил я, когда мы уже были вне досягаемости цербера.

– Служба безопасности и должна быть немного параноидальной, – возразила Алина, – иначе от них вообще не буде никакого толка.

– Ну не до такой же степени… хотя людям вообще свойственно доводить все идеи именно до такой вот крайней маразматической формы.

Палата мне досталась на два человека. Конечно, два человека – это не пять или десять, но все равно, я бы предпочел одноместный номер.

– Не волнуйся, к тебе никого не подселят, – обрадовала меня Алина.

– Откуда ты знаешь?

– Я же сказала, что позаботилась обо всем.

– Доброе утро, – поздоровался, входя в палату, мужчина лет тридцати.