— Будьте добры, ключи от восьмого номера, — обращается ко мне молодая дама.

— Конечно, мадам, — отвечает Анатолий. Протягивая ключ, он желает им доброй ночи.

Пара бросает на меня последний взгляд, и оба хмурятся, как будто в моем присутствии здесь есть что-то предосудительное, но что именно, они не знают.

— Извините еще раз, — говорит Анатолий, садясь рядом. — Так на чем мы остановились?

— Какие могут быть извинения, — успокаиваю его я. — А что у них за история? Этот джентльмен по возрасту годится мне в дедушки. Чем он все это время занимался? Ведь уже утро.

— Хороший ночной портье знает, когда не стоит задавать вопросы, — говорит Анатолий, понимающе улыбаясь. — Ну так что…

23.13 (по американскому времени)

5.13 (но британскому времени)

— Горячее полотенце? — спрашивает стюардесса, снова прерывая мое повествование.

К счастью, я уже почти добрался до конца нашей с Элисон истории. Мэриан осталось лишь узнать о том, что происходило после того, как мы продали квартиру, и о нашей встрече, состоявшейся месяц назад.

— Нет, благодарю вас, — отвечаю я, но, видя, что Мэриан берет полотенце, я, сам не понимая почему, меняю свое решение. — Мне, пожалуйста, тоже, — говорю я стюардессе, когда она, зажав полотенце пластмассовыми щипцами, передает его сидящему рядом со мной парню. Она передает мне полотенце настолько обжигающе горячее, что я всем телом чувствую, как горит моя кожа на лице.

— Итак, теперь я полностью в курсе всего, что произошло? — спрашивает Мэриан.

— Не совсем, — отвечаю я. — Осталось еще одно, о чем мне следует рассказать вам, тогда вы поймете, почему я не могу спать и почему не могу логично мыслить. Собственно из-за этого я и рассказываю вам свою историю.

— Так что же случилось?

— Конечно, если пожелаете, я могу рассказать вам это со всеми подробностями, но если говорить о сути, то дело в следующем. Та самая кошка, которую я подарил Элисон десять лет назад, умерла, и Элисон позвонила мне, чтобы известить об этом. Я вместе с ней пошел в ветеринарную больницу, что называется за компанию, а потом мы зашли в паб, чтобы посидеть и выпить. И весь вечер, который мы провели в пабе за разговорами, меня не оставляло чувство, что, кроме нас с ней, в северной части Лондона никого больше нет; я чувствовал, что мы как бы вновь соединились и теперь связь между нами настолько прочная, как будто этих четырех лет раздельной жизни вообще не было. Прощаясь, мы поцеловались, и для нее, как мне кажется, это было лишь краткое касание губами, а для меня в этом поцелуе было все. Вот почему я не сплю. Я все еще люблю свою бывшую жену.

5.15 (по британскому времени)

23.15 (по американскому времени)

Сейчас мы с Анатолием на кухне отеля. Наряду с дежурством в обязанности ночного портье входит приготовление пищи, заказанной по ограниченному перечню блюд, доставляемых в номера. Пока он делает клубные сандвичи [71] , заказанные в номер девять, я делаю для нас рулеты с ветчиной, которые мы съедим за столом портье. Я иду вместе с ним в номер, куда заказали сандвичи, а потом мы вместе возвращаемся в вестибюль. Я слышу, как снаружи поют птицы, хотя еще совсем темно. И я начинаю чувствовать усталость. Я начинаю волноваться, как я выдержу все, что должно быть днем. Я знаю, однако, что если лягу в постель сейчас, то тоже не засну. По крайней мере, до того, как расскажу Анатолию о причине, вызвавшей у меня такое сильное нарушение сна.

— Итак, на чем же мы остановились? — спрашивает Анатолий, когда мы садимся на стулья.

— Я думаю, что я практически уже все рассказала, все, кроме главного события — встречи с Джимом спустя четыре года после расставания; эта встреча закончилась поцелуем, который перевернул во мне все.

23.26 (по американскому времени)

5.26 (по британскому времени)

— Так что вы намерены делать? — спрашивает Мэриан, выслушав мой рассказ. — Вы пришли к выводу, что все еще любите ее. А если она выходит сегодня замуж, то у вас все-таки остался еще последний шанс.

— И что я должен делать? — задаю вопрос я, искоса глядя, как сосед справа поднимает оконную шторку. — Просить ее не выходить замуж за человека, с которым она живет счастливо? — Я замолкаю и бросаю взгляд на иллюминатор. — Смотрите, Мэриан, что на самом деле произошло. Мы с Элисон провели вместе несколько часов и расчувствовались из-за смерти нашей кошки.

— Но вы же ее поцеловали.

— Ну так что — это всего-навсего поцелуй. Не могу же я из-за какого-то поцелуя изменить свою жизнь. Сегодня Хелен намерена переехать ко мне. А я даже не представляю себе, что, выйдя из самолета, я тотчас же порву с Хелен и брошусь на всех парах в Уорикшир или куда-то еще, где она собирается выходить замуж, чтобы просить ее передумать лишь потому, что на меня в некотором роде нашло прозрение. Мэриан, я ведь живу не в Голливуде. Я живу в Ист-Финчли. А в Ист-Финчли подобные события не происходят.

— А может быть, как раз именно там они и должны происходить, — улыбаясь, отвечает Мэриан. — Кстати, сегодня День святого Валентина. Уж если подобные дела могут происходить в нашем мире, то день, придуманный специально для влюбленных, — самое подходящее время для этого.

Я уже почти открыл рот, чтобы ответить, но тут из динамиков раздается голос пилота. Он сообщает, что через двадцать минут мы приземляемся в Хитроу.

— Сожаление — это страшная вещь, — продолжает Мэриан. — Для меня нет ничего хуже, чем знать, что у тебя была возможность превратить печаль в радость, а ты ею не воспользовался.