Неожиданно батальоны, полки выводят из Выборга. Категорический приказ: выбраться в районы предместья, рассредоточиться в пунктах, где части находились перед штурмом.

Улицы, переулки заполнены колоннами, грохочут по булыжнику колеса пушек, ревут моторами тягачи, самоходки. Роты приведены в порядок, заметно пополнены.

Наконец становится известно, зачем полки выводят за город. Кинооператоры будут снимать панораму штурма Выборга, чтобы потом вошли эти кадры в кинофильм.

Перед войной показывали кинофильм «Линия Маннергейма». Он как бы подтверждал: армия ошибок не допускала, действовала правильно. Война затянулась потому, что мощными и почти неодолимыми были вражеские укрепления.

В ту войну более четырех месяцев протоптались войска на Карельском перешейке. Теперь его прошли за одиннадцать дней. Но зачем что-то снимать после того, как город взяли? Операторы и в бою вели съемки. Что из того, если общей панорамы не хватает? Солдаты разве артисты?

Сергей взобрался на пригорок, на котором стоял в тот вечер, в ту начинающуюся белую ночь, когда штурмовали город. Теперь ясный солнечный день. Город вновь штурмуют. Гремят пушки, стелются дымы, и дружными рядами, не прячась за камни-валуны, не падая в воронки, бегут вперед солдаты. Бояться нечего: стреляют холостыми — ни пуля, ни осколок не зацепит...

Нет, теперь все же лучше видно: дома в городе белокаменные, тонут в зелени, образовывая замкнутые, в виде подковы, строения. Высокие, четырехэтажные здания соседствуют с более низкими, двухэтажными, длинные кварталы каменных громад — с отдельными домиками. Некоторые здания с островерхими крышами, некоторые — с односкатными. Очевидная разностильность таит в себе внутреннюю слаженность. Таким и должен быть древний, наполовину русский, наполовину чужеземный город под хмурым северным небом.

В доме над морем был санаторий. В комнатах кровати, диванчики, мягкие кресла, шезлонги. Лифты поднимали курортников на десятый этаж.

Всюду в квартирах несчетное множество порошков для приготовления пищи. Порошков здесь побольше, чем попадалось их в деревянных домах поселков. Сергею удается расшифровать надписи на порошках — и его считают знатоком иностранных языков.

Финских слов Сергей знает не много. Запомнил десяток фраз из книжечки, которую выдали разведчикам перед наступлением. Но на пакетах с порошками надписи на двух языках — финском и шведском. Шведский язык отдаленно схож с немецким, на котором Сергей читает и понимает написанное.

Надписи на пакетах объясняют способ приготовления того или иного блюда. Шведские глаголы очень отличаются от немецких, а вот имена существительные зачастую совпадают.

Сергей находит в шведском тексте несколько понятных ему слов, из чего делает вывод о пригодности порошка для еды. Еще ни разу не ошибся. Бойцы из других взводов и рот теперь обращаются к нему за помощью. Повар почти каждый день приглашает на кухню.

Запасов продуктов в городских квартирах нет. Зато бумаги — сколько хочешь, какой хочешь. Сергей держит в сумке пачку прекрасной глянцевой бумаги, множество конвертов, открыток с видами здешних озер, рек, лесов, морских пляжей. Посылая домой и знакомым девушкам письма, он вкладывает в конверты открытки. Так скорее догадаются в местечке, на каком фронте воюет.

И самые светлые в нынешней жизни Сергея минуты как раз те, когда старшина Кисляков, неся с кухни термос с супом, заворачивает на почту и прихватывает письма. Сергей сначала читает письма, а уж затем обедает. При каждом удобном случае пишет ответы.

В письмах, адресованных домой, Сергей хвалится успехами. Поводы для похвальбы есть: взяли в разведку, ходит на задания, участвует в жестоких боях. Неистребимо в молодой душе желание выделиться. Даже здесь, на войне, где страдания, кровь, смерть товарищей.

О гибели Кости Титка, Кости Русаковича, двоюродного брата Адама в местечке, конечно, знают. Похоронки пришли. Сергей о смерти товарищей сообщил кратко: погибли как герои. Если его самого ждет такая судьба, постарается быть достойным друзей.

Капитан Канатников вызывает Сергея к себе. Офицер разведки занимает небольшой домик из нескольких комнат. На полу дорожки, ковры. Из кухни доносится аромат жареной свинины: там колдует сверхштатный ординарец Ростовский.

— Ты где финский язык изучил? — не предложив сесть, спрашивает капитан.

У Сергея удивленные глаза.

— Не знаю финского языка.

— Голову, значит, морочишь людям. С порошками к тебе ходят. А если вдруг кто-нибудь отравится?

Сергей объясняет. Он говорит о шведском языке, который официально принят в Финляндии, о схожести его с немецким.

— Немецкий где изучал? В плену был?..

Сергея разбирает злость.

— Девять классов кончил. После десятого собирался поступать в институт: Еще до войны изучил язык. Поэтому и во взвод разведки взяли. В плену не был. Вы должны знать...