Фрэд взял заступ и, отойдя шагов на сто, с лихорадочной поспешностью выкопал в золотоносном песке глубокую яму под одиноко стоявшим деревом. Когда могила была готова, он завернул труп брата в мех и опустил его на ее дно.

Засыпав могилу землей, он обратился к Элизе со словами, в которых слышалась грусть:

— Если вы знаете молитву, произносимую над могилой усопшего христианина, то прочтите. Я ее не знаю.

Просьба эта была равносильна приказанию, и девушка повиновалась. Она опустилась на колени на влажную почву, где сияло несколько золотых песчинок, и стала молиться, в то время как Фрэд вырезал ножом крест на коре дерева.

Окончив молитву, девушка поднялась и с тоской взглянула на бандита.

Он вытер глаза волосатыми кулаками и рукавом своей кожаной куртки смахнул со лба крупные капли пота.

— Благодарю вас, — сказал он. — Вы добрая девушка, и я не причиню вам никакого зла. Полно горевать… Бен отомщен… Вы помолились за упокой его души… Пойдемте теперь выпьем!

Элиза несколько ободрилась, посмотрела на великана и сказала приятным серебристым голоском, еще дрожащим от страха:

— Я никогда еще не была в таверне… Мне бывает нехорошо от виски…

Он терпеливо выслушал ее и как будто задумался над странными словами, которые как-то не укладывались в его голове.

— Как! Вы не любите алкоголя?.. Но ведь все девушки Золотого Поля страшно его любят и пьют с утра до вечера… Вы, вероятно, голодны и хотите есть, — прибавил он. — Пойдемте ко мне, я вас угощу пирогом и колбасой.

— Нет, благодарю вас, я не могу сейчас ничего есть. Я с удовольствием выпила бы воды!

— Вот тебе и на!.. Воды!.. Да разве кто-нибудь пьет воду!.. Ведь я вам предлагаю выпить у Джошуа Отравителя!

— Нет, мне достаточно немножко воды…

Он пожал плечами с видом человека, который отказывается понимать происходящее, и поднес ей оловянный сосуд, до половины наполненный какой-то подозрительной жидкостью.

Она хотела было поднести его к губам, но отвращение взяло верх над жаждой, и Элиза молча поставила сосуд на чурбак, служивший столом.

— Вода, должно быть, не первой чистоты? — заключил Фрэд. — Подождите!

И с поспешностью, удивившей даже его самого, он побежал к источнику, прополоскал несколько раз сосуд и, зачерпнув воды, принес девушке.

— Нате, пейте воду, если уж вам так хочется!

Она схватила сосуд и с жадностью и наслаждением стала пить.

— Ну как вы себя теперь чувствуете? — спросил он.

— Лучше, гораздо лучше, благодарю вас.

— В таком случае вы станете сейчас моей женой, не правда ли?

Не будучи в состоянии защищаться и чувствуя себя в полной власти великана, она задрожала от ужаса и на ее глазах снова выступили крупные слезы.

Он смотрел на нее, разинув рот, совершенно обескураженный, не зная, что и думать.

— Я могу принадлежать только тому, кого полюблю.

— Так полюбите меня…

— Я полюблю только того, кто пойдет со мной под венец…

— В таком случае будьте моей супругой!

— Поймите, наконец, что я не из таких!..

Этот страстный протест поразил его. С минуту он оставался в изумлении, напряженно что-то соображая, и, наконец, заговорил, почесав кулаком свой толстый затылок:

— Я обещал… Я не причиню вам никакого зла, так как вы прочитали молитву над могилой Бена. Я верю всему, что вы говорите, хотя это меня очень удивляет. Остается только посмотреть, что делают другие…

В этот момент послышались крики и револьверная пальба.

Фрэд приоткрыл дверь и увидел в ста шагах от хижины группу совершенно обезумевших авантюристов, судорожно изгибающихся, жестикулирующих, окровавленных.

«Тарантуловая» настойка, как видно, начала на них действовать.

Элиза видела как блеснули ножи, как сверкнули в воздухе их клинки и как человек тяжело свалился на землю, хрюкая как боров… Другой отошел на несколько шагов, держась обеими руками за живот, из которого вываливались внутренности. Послышались иронические крики «браво» и затем новые выстрелы.

Одни негодяи, охваченные манией убийства, кололи друг друга куда попало, между тем как другие обменивались самыми безумными вызовами.

Слова «проклятая баба» слышались ежеминутно, и в сторону хижины Фрэда с угрозами поднимались кулаки.

Крики с каждым моментом усиливались, страсти разгорались.

Вдруг всю группу этих буйных сумасшедших охватило сумасбродное веселье.

Что случилось?

После короткой ссоры два авантюриста бросились в таверну и возвратились, таща каждый по бочонку, литров по пятьдесят.