Добросердечный отец, повертев письмо в руках, тяжело вздохнул. Куинн приподнял край завесы, которая скрывала мир, ему совершенно неведомый. Он попытался представить себе, как поступила бы его покойная жена, будь она на его месте: она всегда отличалась решительностью. Доставить письмо попавшей в беду дочери — это его долг.

— Хорошо, — сказал проповедник. — Я еду к ней.

Проповедник сдержал слово. Сел в старенький автомобиль и неторопливо покатил в Вашингтон. В квартире дочери он появился без предупреждения. Наученный Куинном, завел разговор о пуст яках и вручил ей лист бумаги. На нем было написано: «Продолжай беседу как ни в чем не бывало. Вскрой конверт, когда останешься одна. Письмо по прочтении сожги и выполняй мои указания. Куинн».

Прочитав записку, Саманта едва не поперхнулась на полуслове. Значит, ее квартиру прослушивают. Раньше ей приходилось выполнять подобные задания, но чтобы самой оказаться под колпаком! Глядя в озабоченное лицо отца, протянувшего ей конверт, она продолжала бойко щебетать. Когда проповедник собрался в обратный путь, Самми проводила его до машины и на прощание горячо поцеловала.

Письмо Куинна было коротким. В полночь Саманта должна ждать звонка у ряда телефонных кабин напротив выхода к платформам Н и J на Центральном вокзале.

Куинн позвонил из Сент-Джонсбери точно в назначение время. Он рассказал ей обо всем, что произошло на Корсике и в Лондоне. Посланное по почте письмо наверняка должны были перехватить и передать в комитет Белого дома.

— Послушай, Куинн! — возразила Саманта. — Но ведь если Орсини и вправду ничего тебе не сказал, то, значит, дело гиблое. Ты сам так считал. Зачем же делать вид, будто тебе что-то известно?

Куинн рассказал ей о Петросяне. Армянский гроссмейстер, даже в безнадежной позиции, умел заставить соперника поверить в то, что готовит сокрушительный удар, и тем самым вынудить его к ошибке.

— Я думаю, письмо побудит заговорщиков, кто бы они ни были, всплыть на поверхность. Я написал, что не стану больше искать способа с тобой связаться. Однако, если полиция меня не обнаружит, ты для них — единственное связующее звено. С каждым днем их должно охватывать все большее смятение. Смотри, будь начеку! Жди моего звонка по одному из этих телефонов каждый второй день, ровно в полночь.

Новость пришла через шесть дней.

— Куинн, тебе известен некий Дэвид Вайнтрауб?

— Конечно.

— Он ведь из ЦРУ, верно?

— Ну да, он заместитель директора по оперативной части. А почему ты спрашиваешь?

— Он хочет со мной встретиться. Срочно. Сказал, случилось что-то неладное. Без гебя ему не разобраться.

— Ты виделась с ним в Лэнгли?

— Нет, он не хочет, чтобы о встрече знали. Мы встретились у автомобиля ЦРУ неподалеку от Приливного Бассейна. Говорили, пока ехали.

— Что именно произошло, он не объяснил?

— Нет. Сказал только, что больше не может никому доверять. Одному тебе. Ему нужно с тобой встретиться. Где, когда — назначай сам. Куинн, ты можешь на него положиться?

Куинн задумался. Если тут замешан и Дэвид Вайнтрауб, тогда и лучшему из людей — грош цена.

— Да, — сказал Куинн. — Я могу на него положиться.

И он назвал место и время встречи.

Саманта Сомервилл прилетела в Монтпилиер регулярным рейсом из Бостона на следующий день вечером. Ее сопровождал Данкан Маккрей: именно через него заместитель директора ЦРУ по оперативной части и передал просьбу о встрече.

В аэропорту они взяли напрокат автомобиль — вездеход «додж-рем» — и переночевали в мотеле по соседству. Памятуя совет Куинна, оба запаслись в Вашингтоне одеждой потеплее.

Заместитель директора задерживался в Лэнгли ввиду важного совещания, на котором обязательно должен был присутствовать. Прибытие его ожидалось утром, незадолго до назначенного Куинном часа.

В 7.00 совершил посадку десятиместный реактивный самолет, принадлежность которого Саманта установить не смогла. Маккрей пояснил, что самолет используется разведывательным управлением для нужд служебной связи. Надпись на фюзеляже — название компании по фрахту — сделана для отвода глаз.

Замести гель директора спустился по трапу с чемоданчиком в руке и сдержанно, но любезно их приветствовал. Одет он был по-зимнему: меховая куртка с капюшоном, стеганые брюки, ботинки на толстой подошве. Не теряя ни минуты, он забрался на заднее сиденье — и «додж» тронулся с места. Машину вел Маккрей. Саманта подсказывала ему дорогу, сверяясь с картой.

По автостраде 2, миновав небольшой городок Ист-Монтпилиер, они выбрались на дорогу к Плэйнфилду. За Плэйнмонтским кладбищем, недалеко or ворот Годдардовского колледжа, река Уинуски круто поворачивает к югу. На участке между дорогой и берегом реки, напоминающим полумесяц, высились могучие деревья, все в снегу. Летом сюда наезжают туристы, и столы для пикников стоят на полянах круглый год. Поблизости — обширная площадка для транспорта. Здесь Куинн и назначил свидание в 8.00 утра.

Саманта увидела его первая, как только «додж» притормозил у обочины. Куинн появился из-за дерева в двадцати ярдах от них. Не дожидаясь, пока ее спутники выберутся из машины, Саманта выскочила навстречу, подбежала к нему и порывисто обняла за шею.