В это самое время две полицейские машины, обогнув угол Блэнфорд-стрит, направились к отелю. Куинн бессильно откинулся на спинку сиденья. Он еще мог воспринимать окружающее, но тело было как ватное, и язык словно разбух. Волна черноты поднялась и накрыла его с головой. Он потерял сознание.

Очнувшись. Куинн обнаружил, что лежит на кровати в пустой комнате с белыми стенами. По-прежнему не шевелясь. он осмотрелся. Массивная дверь, также выкрашенная в белый цвет; лампочка в углублении защищена стальной сеткой. Тот. кто оборудовал этот приют, позаботился. чтобы его обитатели не смогли разбить лампочку и осколками вскрыть себе вены. Он вспомнил ловкого англичанина, укол в икру и провал в беспамятство… Проклятые британцы!

В двери было смотровое отверстие. Куинн услышал Щелчок. Чей-то глаз уставился на него. Не было смысла и далее притворяться спящим. Он сбросил одеяло и спустил ноги на пол. Тут только он обнаружил, что на нем одни трусы.

Засов с лязгом отодвинули, и дверь отворилась. Вошел коротко остриженный, плотный коротышка. На нем, как на стюарде, был белый китель. Вошедший не произнес ни звука. Он внес простой сосновый стол и поставил его у дальней стены. Потом вышел и вернулся с оловянным тазом и кувшином, над которым струйкой вился пар. Все это он поставил на стол. После этого коротышка скрылся в коридоре. Куинн подумал, сможет ли справиться с ним и удариться в бега. Однако решил, что связываться не стоит. Отсутствие окон говорило о том, что комната находится где-то под землей. В одних трусах далеко не уйдешь. Прислужник смахивает на боксера, а поблизости наверняка околачиваются и другие тяжеловесы.

Вернувшись, коротышка принес с собой пушистое полотенце, махровую салфетку, мыло, зубную пасту, новую зубную щетку в упаковке, безопасную бритву и крем для бритья, а также зеркало с подставкой. Как добросовестный камердинер, он аккуратно расставил все на столе, жестом пригласил Куинна побриться и вышел. Засовы вернулись на свои места.

Так-так, подумал Куинн. Если тайные агенты британской разведки, похитившие его, желают, чтобы он выглядел прилично на аудиенции у Ее Величества, от чего бы не пойти им навстречу? Да и освежиться вовсе не мешало.

Спешить Куинн не стал. Горячая вода доставляла удовольствие, и он с головы до ног растерся махровой салфеткой. Он принимал душ на пароме «Наполеон», но это было чуть ли не двое суток назад. Или больше? Часы у него забрали. Похитили его около полудня, а сколько времени прошло с тех нор? Так или иначе, мятная зубная паста приятно холодила рог. Намыливая подбородок, Куинн взглянул в маленькое круглое зеркальце и едва не ахнул. Он не узнавал себя: эти негодяи успели его постричь.

Впрочем, не так уж и плохо, надо отдать им должное, хотя с непривычки выглядел он странно. Среди туалетных принадлежностей расчески не было, и он решил обойтись пятерней. Волосы только встопорщились, и пришлось оставить их в том виде, какой придал им неведомый парикмахер. Едва он кончил бриться, явился стюард.

— Благодарствую, — сказал Куиин.

Человек притворился, что не слышит. Он унес туалетные принадлежности и вернулся с подносом. Свежий апельсиновый сок, овсянка, молоко, сахар, тарелка с яйцами и ветчиной, тосты, масло, апельсиновый мармелад и горячий кофе, распространявший восхитительный аромат. Стюард поставил возле стола простой деревянный стул, сухо поклонился и вышел.

Куинн припомнил старую британскую традицию: в Тауэре, прежде чем отрубить осужденному голову, перед казнью всегда подают плотный завтрак. Капризничать не имело смысла, и он уничтожил все принесенное до крошки.

Румпельштильцхен{Персонаж немецких народных сказок, карлик-гном. За исполнение непосильных заданий требует себе в награду от дочери мельника, когда она станет королевой, ее первенца.} вернулся с кипой одежды в руках. Все было свежевыстирано и отутюжено, однако прежних вещей Куинна и в помине не было. Туго накрахмаленная белая рубашка, галстук, носки, ботинки, брюки и пиджак. Все как на него сшито. Слуга указал на одежду, а затем постучал по циферблату, словно предлагая поторопиться.

Как только Куинн оделся, дверь снова открылась. На этот раз вошел тот самый элегантный бизнесмен. Теперь можно было и поговорить.

— Дружище, да вы великолепно выглядите! Надеюсь, самочувствие тоже отличное. Приношу искренние извинения за не слишком традиционный способ заполучить гостя. Однако без этого вы навряд ли захотели бы навестить нас.

Сам он, казалось, сошел с картинки из журнала мод, а речью походил на офицера королевской гвардии.

— Чтоб вы подавились, мерзавцы! — пожелал Куинн. — Узнаю ваш почерк.

— О, как вы любезны, — промурлыкал бизнесмен. — А сейчас, если только соблаговолите пойти со мной, мой начальник хотел бы с вами побеседовать.

Вдоль по голому коридору бизнесмен провел Куинна к лифту. Пока они поднимались, Куинн поинтересовался, который час.

— Ах да, — спохватился бизнесмен. — Я и забыл, что все американцы помешаны на точном времени. Скоро полночь. Боюсь, все, что умеет наш ночной дежурный, — это подавать завтрак.

Из лифта они попали в другой коридор, устланный дорогими коврами. Прошли мимо дверей, обшитых дубовыми панелями. Провожатый довел Куинна до двери в самом конце коридора, впустил его, однако сам остался за порогом.