Куинн вернулся в будку и вырубил ток. Единственный пассажир чертова колеса, вознесенный во тьму, застыл на прежнем месте. Там его долго никто не увидит. Куинн выключил прожектор, погасил лампочку, сунул подальше парусиновый чехол, тщательно запер все двери и бросил ключи в декоративный пруд. Лицо его выражало невеселое раздумье. У растерянной, побледневшей Саманты не находилось слов.

На обратном пути из Вавра они проехали мимо дома директора увеселительного парка, в штате которого только что одним сотрудником стало меньше.

Дождь возобновился с удвоенной силой. Вскоре впереди показался отель, приветливо манивший огнями среди мокрой тьмы.

В отеле Куинн предложил Саманте пойти в ванную первой. Едва она скрылась за дверью, как Куинн принялся исследовать ее багаж. С пакетом для одежды было все ясно, мягкий саквояж также не доставил затруднений.

Квадратная косметическая сумочка оказалась неожиданно тяжелой. Куинн вытряхнул из нее все содержимое — духи, шампунь, лак для волос, зеркальце, щетки, гребни, помаду. Тяжесть убавилась, но не намного. Куинн сунул руку внутрь и сравнил глубину, на которой находилось дно, с наружной стороной. Разница составляла два дюйма. Теперь ясно, почему кое-кто терпеть не может летать самолетами: досмотр багажа в аэропорту с помощью рентгена — причина достаточно веская. Куинн взял перочинный нож и отделил основание сумочки от корпуса.

Через десять минут Саманта вышла из ванной, приглаживая мокрые волосы. Она собиралась что-то сказать, но, увидев лежащий на постели предмет, осеклась. Лицо ее исказилось.

Оружие было отнюдь не дамское: длинноствольный револьвер «смит-вессон» 38-го калибра. Рядом валялись патроны с пулями со срезанной головкой. Выстрелом из такого оружия укладывают на месте.

— Куинн, послушай! — просительно заговорила Саманта за ужином. — Эту штуку мне навязал Браун: иначе он не соглашался меня отпустить. Клянусь тебе! На всякий пожарный случай — так он сказал.

Куинн кивнул и поковырял вилкой в тарелке. Ужин был превосходный, но вкус к еде он потерял.

— Ты же сам видишь, что из него не стреляли… И потом, как только мы выехали из Антверпена, я от тебя никуда не отлучалась.

Саманта была, конечно, права. Хотя за те двенадцать часов, что он проспал, вполне можно было съездить из Ант верпена в Вавр и вернуться обратно… Времени хватило бы с запасом. Однако, но словам мадам Гарнье, ее жилец отправился на работу сразу же после завтрака. Куинн проснулся в шесть утра, и Саманта лежала рядом с ним в постели.

Но существуют ведь и телефоны…

Саманта, положим, Марше не навещала, но кто-то Куннна опередил. Браун со своими ищейками? Они, разумеется. тоже рыщут по всей Европе, и в каждой стране полиция им всячески помогает. Браун, впрочем, потребовал бы взять бандита живым, чтобы тот мог рассказать о сообщниках. Скорее всего, так.

Куинн отодвинул тарелку:

— Трудный день выдался. Пора спать.

Заснуть, однако, не удавалось. Только за полночь усталость взяла свое. Куинн решил принять услышанное на веру.

Утром за руль села Саманта.

— Куда прикажете, о повелитель?

— В Гамбург.

— В Гамбург? А что у нас в Гамбурге?

— Есть знакомый, — коротко бросил Куинн.

Машина устремилась на юг. От Намюра они свернули к востоку и по прямой как стрела автомагистрали, минуя Льеж, пересекли немецкую границу близ Ахена. Далее, через густо населенные промышленные районы Рура, мимо Дюссельдорфа, Дуйсбурга, Эссена, выбрались на сельские равнины Нижней Саксонии.

Куинн сменил Саманту за рулем после трех часов езды. Еще два часа спустя они остановились на заправку. На главных дорогах Германии через каждые две-три мили попадается гостиница — Gasthaus. В одной из таких гостиниц Куинн и Саманта плотно пообедали сочными вестфальскими сосисками с картофельным салатом. Уже смеркалось, когда их автомобиль влился в поток транспорта, движущегося через южные предместья по направлению к Гамбургу.

Старинный ганзейский город, крупный порт в низовьях Эльбы вот все, что Куинн о нем знал. Они остановились в безымянном, но удобном небольшом отеле недалеко от Штайндаммтор.

— Я не знала, что ты и по-немецки говоришь, — удивленно сказала Саманта, когда они располагались на ночь.

— А кто об этом спрашивал? — парировал Куинн. Немецкий он выучил давно. В семидесятые годы в Германии орудовала террористическая группировка «Баадер — Майнхоф», позднее начались бесчинства ее преемницы — банды «Фракция Красной Армии». Похищения были тогда в стране делом довольно частым. Куинну трижды довелось принимать приглашения федерального правительства.

На второй звонок Куинну ответили, что нужный ему человек появится у себя в офисе только утром.

Генерал Вадим Васильевич Кирпиченко стоял в ожидании у дверей кабинета. Внешне невозмутимый, генерал испытывал настоящее волнение перед встречей, хотя просил о ней сам. Человек, который должен был его принять, вовсе не слыл недоступным. Как раз наоборот. Да и беседовать им уже доводилось не раз — правда, в официальном кругу. Беспокоило генерала другое. Обратиться к генеральному секретарю с просьбой о частной аудиенции через голову вышестоящих чинов КГБ без их ведома значило подвергнуть себя риску. В случае неудачи вся его карьера оказывалась под ударом.