Встал и оправился в ночную вазу. Затем толкнул девушку.

— Вставай, как там тебя…

Дева мгновенно проснулась и, мурча, потянулась, выпячивая выдающуюся грудь с крупными сосками…

— Хотя нет. Бегом подмыть свою лохматку — и назад в постель.

Да, так правильней будет, мое естество требовало еще одного совокупления… или двух…

— Луиза я… — Девушка хихикнула, мигом умчалась к большому тазу на кованой подставке и через пару минут опять оказалась на постели.

— А мне все равно… — Развернул ее ноги к себе, закинул на плечи и рывком вошел. — Подмахивай, давай… Луиза. Как я тебя вчера учил… Ум-м-мница…

Мог бы и не напоминать: девушка отрабатывала свои деньги старательно и, кажется, даже не притворялась. Хотя кто ее знает? Древнейшая профессия все-таки, со своими древнейшими же уловками.

— Вызывали, ваша милость? — Дверь открылась, и в проеме возник хозяин.

Мэтр Эммануил, абсолютно не впечатлившись происходящим действием, застыл в подобострастной позе. Рожа красная, лысый череп блестит, морда круглая, усы торчат как у Чапаева, передник всегда чистый, да и сам опрятный. В меру тороватый, в меру хитроватый, в меру умный и понятливый. Образцовый хозяин.

— Завтракать… Нет, сначала мыться… Две бочки горячей воды и на обмывку бочку…

— Уже приготовили… Согласно вашим приказаниям. Вчера вечером вы изволили…

— Молодец… Что у тебя на завтрак?.. — Я даже не подумал сбавлять ритм… Средневековье, ёптыть. И я в нем. Сам я стеснительностью и в прошлой личине особенно не страдал, а деве так вообще все пополам. — Сделай омлет с трюфелями из десяти яиц… Нет, из пятнадцати, и паштеты свежие подай… Что там еще у тебя есть?

— Могу предложить большого запеченного угря под чесночно-луковым соусом. Улов утренний.

— Во… Давай угря, сидра ледяного… пару кувшинов; и буди моего эскудеро… пусть сюда идет… — Я проголодался как волк и был готов сожрать не то что угря, а целого кабана.

— Как прикажете, ваша милость… — Хозяин испарился, аккуратно прикрыв дверь за собой.

— Давай, Lizka, поддай… — Я ускорился.

— Da, da, da… Porwi menya… Razorwi menya popolam… А-а-а… О-о-о… — завопила проститутка, смешно ломая русские слова.

Надо же… Запомнила все. Я вчера ее по пьяни научил, прикола ради…

Мозги взорвались наслаждением, и я бурно извергся в девушку.

— Фу-у-ух… — откинулся на кровать.

— Ну как, ты доволен? — Рассмеялась девушка и чмокнула меня в грудь. — Я все выучила, только, правда, не понимаю, что говорю.

— Тебе и не надо… Заслужила… премию… — Я рывком встал. — А теперь — свободна. Скажи моему эскудеро, чтобы добавил тебе су к положенной плате.

Дева заверещала от радости и стала натягивать платье.

— Да слышал я, монсьор, слышал, — буркнул Тук, оказывается уже появившийся в комнате. — Баловство это. Денег на всех не напасешься.

— Дай, я сказал… — пришлось рыкнуть.

Тук в своем амплуа, но я, честно говоря, очень доволен его прижимистостью, даже перепоручил ему все расчеты и передал расходные деньги. Ну никак я не въеду в местную денежную систему…

— Как скажете…

— Вот именно. А остальных рассчитай строго в рамках. А теперь пошли мыться и завтракать, дел сегодня невпроворот. Да… скажи хозяину, чтобы распорядился прибраться в моей комнате и завтрак нам накрыл здесь.

— Пора бы и пажа нанять… — опять заворчал шотландец, но все-таки отправился выполнять поручение.

М-да… Средневековые иерархичные заморочки. Эскудеро быть на побегушках — не по рангу. Правда, шотландец ворчит больше из вредности, но все равно надо этот момент исправлять. Ранги и иерархия в этом времени превыше всего.

— Не ной. Сегодня, если что, и наймем, а сам в помывочную возвращайся. Утренний туалет будешь совершать, неряха…

Хозяин приготовил для нас в специальном помещении два больших деревянных корыта, полных горячей воды. Такие… кхм… ванны, одна радость: дерево чистое, отскобленное, и корыта простынями застелены. Это, значит, чтобы в задницу заноз не загнать. Комфорт, ёптыть… Даже мыло присутствует. Сильно пахучее и совсем не похожее на привычное для меня кусковое мыло — жидкое и комковатое, но тем не менее — это мыло. Я, после вынужденной партизанщины по лесам, откровенно наслаждался этим весьма сомнительным, но все-таки комфортом.

— Рассчитал, монсьор, — вернулся Тук, притащил кувшин грушевого сидра и тоже полез в свою лохань.

— Чего ты ворчишь как старик? Денег вроде хватает. — Я отпил из стакана. — Мм… благодать. Надо с собой бочонок прикупить.

— Прикупим, монсьор. А денежек много не бывает. — Тук с наслаждением плескал горячую воду на красный, едва затянувшийся шрам, пересекающий грудь. — Нам еще с хозяином гостиницы рассчитываться и припас в дорогу закупать. Вы вон еще и наряд парадный покупать собрались. Да кузнеца оплатить, да оружейника, стирку белья и одежды, опять же куафера вашего. Сдался он… Я сам смогу вам волосы подрезать. Опять же кисти и краски надо прикупить. Вляпаемся с этим гербом-то… к гадалке не ходи…