— Ну вот! — В комнату вломилась целая толпа женщин во главе с самой вдовствующей принцессой Вианской, Беарнской и Андоррской. — Стоит только мне немного отвлечься, а больной уже нарушает предписанный режим! Кто приказал подать виконту эту тяжелую для него еду?

Мадлен спрашивала, строго смотря на сенешаля.

— Ваше высочество! — Де Бальзамон склонился в поклоне. — Это я. Справедливо полагая, что виконт проснется совершенно голодным, я взял на себя такую смелость. Нет ничего лучше доброго куска жареного мяса и кубка красного вина для восполнения сил.

— Это на ваш мужской взгляд. — Мадлен сменила гнев на милость. — Я не гневаюсь, Робер. Но сейчас покиньте нас, виконта необходимо перевязать.

— Я удаляюсь, ваше высочество. — Барон откланялся и, подмигнув мне, исчез из комнаты.

Женщины развили бешеную деятельность. Для начала на мои чресла накинули покрывало, по-пуритански прикрыв их. Затем справа объявилась та самая девушка, которую я увидел первой после моего пробуждения, и она опять принялась обмахивать меня веером. Слева уселась дама постарше с глубокой миской, исходящей парком, и принялась потчевать меня бульончиком с ложечки. Вкусным, надо отметить, наваристым и с незнакомыми мне специями, придающими особую пикантность.

Еще одна дама — в строгом черном платье и глухом чепце, с явно арабскими чертами лица, — поставив на табуретку таз с горячей водой, принялась осторожно разматывать бинты на моей ноге.

Мадлен осуществляла общее руководство, величественно восседая в венецианском кресле.

— Осторожнее, осторожнее… Сначала отмочите присохшие бинты… — скомандовала она и величаво повернула голову ко мне. — Я гневаюсь, виконт!

— Чем же я вызвал вашу немилость, ваше королевское высочество?

— Вы знаете чем! — Мадлен сделала строгое лицо. — Зачем вы дрались на поединке?

— Увы, ваше королевское высочество, мужчинам иногда приходится делать кучу совершенно глупых вещей.

— Несомненно; но все же какова причина поединка?

Ага… не знает она… все прекрасно знает и понимает. Два бабуина за самку подрались.

Состроил виноватое лицо и смиренно заявил:

— Да мерились пис… в общем, поспорили по поводу стихотворного размера одного рондо.

— Ну и у кого оказалась больше… рондо? — Мадлен внешне сохранила серьезность, но в глазах плясал табун чертенят.

— У меня, ваше королевское высочество, — состроил скорбную мину, — очень об этом сожалею. Но как себя чувствует барон д’Айю? Он доблестно сражался, и я победил всего лишь по воле случая.

— Мэтр Паре предлагал его избавить от лишних мук. — Мадлен небрежно пожала плечиками. — Но, к счастью, Медина взялась его лечить и утверждает, что шансы на выздоровление есть.

— Все в руках Господа, клинок миновал печень, — подтвердила арабка и осторожно сняла последний слой бинтов, — но рана ужасна. Эти фламберги нужно запретить — как оружие, созданное по наущению дьявола.

Пропустив мимо ушей эту тираду, сам подумал — очень хорошо, что она не европейка. Вселяет надежду на выздоровление. Лучше бы, конечно, была еврейкой, но сойдет и сарацинской нации. Это в принципе одно и то же. Что те, что эти — на голову, если не больше, опережают европейцев в искусстве врачевания.

— Ну что там у нас, Медина? — Принцесса встала с кресла и склонилась надо мной.

О-о… как все-таки божественно она пахнет… куда там всяким Жиданши и Деарам…

Стараясь не смотреть на грудь регины, выпирающую из лифа, скосил глаза на ногу и увидел, что рана немного кровоточит, но в общем выглядит сравнительно нормально. Главное, не опухшая и не воспаленная.

— Все нормально, госпожа. — Женщина осторожно надавила на края раны. — Клинок даже не разорвал мышцы, а прошел между ними. Нагноения тоже нет. Я наложу бальзам и легкую повязку. И с Божьей помощью господин скоро исцелится.

— Это хорошо. — Мадлен удовлетворенно кивнула.

— Ваше высочество, а как там Франсуа? — осторожненько задал беспокоящий меня вопрос.

— Я решила вас наказать, виконт! — Регина изящным движением села в кресло. — Паж останется у меня. Поверьте, ему так будет лучше.

— А он сам на это согласен?

— Конечно, но боится показываться вам на глаза, — убедительно заявила Мадлен. — И правильно, вы еще, не дай бог, прибьете его. Но не беспокойтесь, я прикажу ему вас навестить.

Вот черт… отобрала все-таки пажа. Да и бог с ним… Может, мальчишке при ней действительно лучше будет. Ну не приспособленный он никак к ратной службе. Ладно, забыли…

Арабка ловко и быстро обработала рану какой-то остро пахнущей жидкостью и, наложив бальзам, забинтовала обратно. Новыми бинтами… что даже удивительно.