– На него давили.

– Кто?

Мэв повернулась к ней:

– А ты спроси человечков наверху. Тех, кому хочется стереть Южный Лексингтон с карты города.

– И все-таки кто? Мэрия? Полицейское начальство?

– Желающих полным-полно. Для тех, кто наверху, мы кто? Крысы в сточных канавах. А что делают с крысами? Истребляют.

– Мэв, ты бросаешься громкими, но бездоказательными обвинениями. Думаешь, тебе поверят?

– Знаю, что не поверят. Такие, как ты, никогда не станут слушать таких, как я.

– Только не надо разыгрывать из себя дитя трущоб. Ты – одна из Куонтреллов.

– Можешь не напоминать! – огрызнулась Мэв.

Кажется, она собиралась уйти.

– Твой отец тоже здесь, – крикнула Кэт. – Ждет на улице. Он хочет с тобой поговорить.

Мэв остановилась. Повернулась:

– О чем? Раньше у него не находилось времени на разговоры со мной. Он только приказывал. «Возьмись за ум!» «Не смей курить!» Уж если на то пошло, он и не отец мне.

– Он хотел быть тебе отцом.

– Хотел, но не стал.

– А где твой настоящий отец? Можешь рассказать?

Мэв сердито посмотрела на нее, но промолчала.

– Он жив, но находится не в Штатах. Да?

– Он живет в Италии.

– Верно. Он живет в Италии. А Адам здесь. Рядом.

– Но он не мой отец.

– Не твой. Но ведет себя как твой отец. И страдает, как твой отец.

Мэв резко пнула ящик, и тот закувыркался по полу.

– Замечательно, – усмехнулась Кэт. – Если что нам не по нраву, мы устраиваем истерику.

– Сука ты!

– Возможно. Но я уж точно не твоя мамаша. И терпеть твои выходки не намерена.

Повернувшись, Кэт пошла… сама не зная куда. Позади послышались шаги, затем Мэв выкрикнула:

– Оставьте! Пусть эта сука уходит.

Не сразу, но Кэт выбралась из здания. Несколько раз она сворачивала не туда, поднималась и спускалась по хлипким лестницам. И все-таки интуиция вывела ее наружу. Оглянувшись, она поняла, куда ее привели. Старая заброшенная мельница. Если смотреть с улицы – ничего, кроме заколоченных окон и кирпичных стен, густо изрисованных граффити. Можно было лишь догадываться, сколько пар глаз следят за каждым ее шагом.

Кэт вывернула на Саут-Лексингтон-авеню и пошла туда, где ждал ее Адам.

Он расхаживал возле машины, засунув руки в карманы. Ветер ерошил ему волосы. Едва увидев Кэт, он бросился ей навстречу.

– Я уже собирался вызывать полицию, – сказал Адам. – Что случилось?

– Потом расскажу. – Кэт открыла дверцу и нырнула в салон. – Давайте выбираться отсюда.

Адам тоже сел.

– Вы видели Джону?

– Да.

– И как?

– Незабываемые впечатления.

– Как и ожидание тут, – буркнул Адам, включая двигатель.

Они поехали на север, оставляя Южный Лексингтон позади.

– Я видела Мэв, – сказала Кэт.

Адам едва не дал по тормозам.

– Она была там?

– Селеста оказалась права. Мэв – женщина Джоны.

Позади успели скопиться машины. Водители недовольно сигналили.

– Адам, едем дальше. Смотрите, какой хвост выстроился за нами.

Адам вдавил педаль газа. Он не мог опомниться от услышанного.

– Как она? Она… счастлива?

– Если честно, эта девочка вряд ли когда-нибудь была счастлива, – покачала головой Кэт.

– Она согласилась говорить с вами?

Кэт видела его лицо, слышала его голос. Обычный отец, испуганный и отчаявшийся. Она вдруг подумала о своем собственном отце – зеленоглазом мужчине, о котором она не знала ничего. Даже имени. Знал ли он, что у него есть дочь? Заботило ли его это? Вряд ли. Скорее всего, зеленоглазый мужчина был до смерти рад, что расстался с ее матерью. Кому-то наплевать на собственных детей. А таких, как Адам, волнуют чужие.

– Мэв не готова встретиться с вами, – сказала Кэт.

– Даже если я попытаюсь…

– Адам, сейчас не время.

– А когда это время наступит?

– Когда Мэв повзрослеет. Если, конечно, повзрослеет.

Пальцы Адама впились в рулевое колесо.

– Если бы знать, что именно я делал не так…

– Некоторые дети рождаются сердитыми на весь мир. Мне думается, Мэв злится на своего родного отца. Но поскольку он далеко и истерику ему не закатишь, все это переносилось и до сих пор переносится на вас. Любой ваш поступок она считает неправильным. Малейший контроль – и вы уже тиран. Вы пытаетесь установить хоть какие-то рамки – она яростно их крушит.