Я посмотрел на майора. Для директора конторы, которая называлась «Сокол», у него было совсем неподходящее лицо, совершенно не соответствующее этому зоркому имени. Его глубоко посаженные, маленькие, потухшие, невыразительные глаза наводили на мысль не о соколе, а разве что о слепом зяблике. Я сказал с намеренной резкостью:

— У меня есть основания думать, что эта особа мне изменяет.

Было очевидно, что майор не переходит прямо к делу, и сущности очень простому, не потому, что не понимает, о чем идет речь, а потому, что хочет соблюсти декорум.

Он спросил:

— Эта особа замужем?

— Нет.

— А вы женаты?

— Я уже сказал, что не женат.

— Простите, я забыл. Так, значит, у вас создалось впечатление, что эта синьорина… Речь ведь идет о синьо­рине?

На это я не мог ничего возразить и нетерпеливо сказал:

— Допустим.

— Простите, я неточно поставил вопрос. Я просто хотел знать, идет ли речь о девушке, живущей в семье, или о женщине, живущей своим домом и на свои сред­ства.

— О девушке, живущей в семье.

Тут он обронил загадочную фразу:

— Я так и думал.

Я не удержался и спросил:

— А почему вы так и думали?

— Именно от них больше всего хлопот. Очень юные девушки, лет восемнадцати — двадцати. Итак, у вас со­здалось впечатление, что синьорина вам изменяет…

—Да.

— Это самая распространенная причина. Простите, но девяносто из ста наших клиентов говорят то же самое. К сожалению, в семидесяти случаях из ста их подозрения обоснованны.

— Если они обоснованны, зачем они тогда обраща­ются в агентство?

— Чтобы удостовериться с математической точ­ностью.

— И вы можете гарантировать такую точность?

Майор кивнул сочувственно и снисходительно.

— Послушайте, вы, наверное, считаете, что занимать­ся подобными изысканиями может всякий, даже само заинтересованное лицо, но это не так. Между сыском, проведенным любителем, и сыском агента такая же раз­ница, как между анализом, который сделал дилетант на свой страх и риск, и тем, который выполнен сотрудни­ком научной лаборатории. Чтобы выяснить, чем вы боль­ны, куда вы пойдете — к шарлатану или в научную лабо­раторию с хорошей репутацией и признанную законом? Я думаю, вы обратитесь по второму адресу. Так вот, агент­ство «Сокол» и есть такая лаборатория — серьезная, с хорошей репутацией, признанная законом, — тут майор прервал свою речь, показав на диплом в рамке, висящий па стене у него над головой, — имеющая возможность научным путем добыть истину, в которой вы так нуждае­тесь, и обеспечить полную достоверность информации.

— Иными словами, — спросил я, чтобы потянуть вре­мя, — вы доискиваетесь до истины?

— Всегда доискиваемся. Редчайший, почти небыва­лый случай, чтобы у клиента остались сомнения. У нас прекрасные агенты, заслуживающие полного доверия, почти все они бывшие карабинеры или страховые аген­ты, практически не бывает такого, чтобы им не удалось чего-нибудь выяснить.

— И как долго длится наблюдение?

Майор сделал типично конторский жест: переложил с места на место карандаш, обхватил рукой подбородок и посмотрел на меня своими маленькими, черными, туск­лыми глазами.

— Я мог бы сказать, что две или три недели. Но я не хочу тянуть из вас деньги. Мы узнаем все за неделю. Если женщина кого-то любит, она встречается с ним не раз в неделю. Они видятся каждый день. Так что, если мы вы­ясним, что особа, находящаяся под наблюдением, каж­дый день или несколько раз в день видится с таким-то мужчиной, в руках у клиента окажутся доказательства, которые ему нужны. Разумеется, если клиент решит, что этого недостаточно, мы можем провести добавочные ис­следования, копнув еще глубже.

— Что значит «глубже»?

— Но простите, как можно сказать об этом заранее? Нужно ведь знать, о чем идет речь. Однако будьте увере­ны: недели совершенно достаточно. Прошу не обижать­ся, но ваш случай самый распространенный.

— Почему распространенный?

— Он самый простой. Вы даже не представляете себе, с какими сложностями нам порой приходится сталки­ваться. Значит, как я уже сказал, недели более чем доста­точно.

Я ответил: «Я вас понял» и некоторое время молчал. Я думал о том, что майор, пользуясь своими пресловутыми научными методами, добудет мне истину, но думал так­же, что истина майора — это не моя истина. В конце концов я спросил:

— А каковы условия оплаты?

— Десять тысяч лир в день. И доплата по договорен­ности, если особа, за которой надо следить, ездит на ма­шине, потому что в таком случае нашим агентам тоже придется пользоваться машиной.

Я сказал задумчиво:

— Она не ездит на машине, она ходит пешком.

— Тогда десять тысяч лир в день.

— И когда вы сможете начать?

— Прямо завтра. Вы оставьте мне все данные, я их рассмотрю, и завтра утром агент начнет наблюдение.

Тут я вдруг поднялся: