Шрифт:
И входит Она,
верная мне Поэзия,
в резиновых сапогах,
облепленных жижей болотной...
Корзину, полную клюквы,
у двери поставив,
уходит Поэзия.
(Полина Рожнова. Разрыв-трава)
Разуверившись в россказнях
про золотую рыбку,
что повывелась в наших
водоёмах под Вологдой,
как-то вспомнила я,
что верная мне Поэзия
засиделась, скучая без дела.
Я нашла на повети
лаптишки,
одежонку дала кой-какую,
говорю ей:
"Ступай себе с Богом,
но пустая,
гляди, не вертайся!"...
В первый раз
возвернулась с грибами
и с лечебной разрыв-травою,
вдругорядь
наловила рыбёшки,
а намедни полкороба клюквы
еле-еле припёрла с болота.
Так живём:
я грибы мариную,
собираю фольклор между делом,
а Она у меня на посылках...
Не нарадуюсь,
честное слово!
На моём рабочем столе
Вся история воскресает,
Бьётся мысль людей величайших,
Страсти умершие кипят!..
На моём рабочем столе
Возрастают безмерно массы,
Спорит Время с самим Пространством.
Как удерживаешь ты это
На себе, мой рабочий стол?!
(Иван Савельев. Гармония)
На конце моего пера
Бьется мысль людей величайших.
Я её, как могу, шлифую,
И, на эту работу глядя,
Покраснел мой рабочий стол.
Мне б на том и остановиться,
Да призвал я умерших страсти,
И под грузом людских пороков
Зашатался рабочий стол.
А когда я расправил плечи
И, талантом своим любуясь,
Натравил на Пространство Время,
Развалился рабочий стол.
Я ничуть о том не жалею.
Отыскав поздоровше доски
И купив подлиннее гвозди,
Для своих забав богатырских
Сколочу я покрепче стол.
Я с историческим разбегом
начну, но буду ли прощён?
Пятнадцатым потянет веком,
как с кухни вот сейчас борщом.
(Вадим Сикорский. Заповедь)
У всех эпох есть вкус и запах.
Античность — как земля весной.
А нынешний прогнивший Запад
воняет базой овощной.
Устав с историей возиться,
я к выводам пришёл таким:
года испанских инквизиций
заметно отдают жарким;
горелою небесной манной —
мафусаиловы века...
Вот Генрих, завладев Наваррой,
навару ждёт наверняка.
Дышу я кухонным угаром
и постигаю суть вещей.
Меня историки недаром
зовут: профессор кислых щей.