Шрифт:
Между мясоразделочным цехом здесь, на горе, и кораблями раскинулся, насколько понимает Бобби, город Алжир. На его привередливый висконсинский взгляд город не столько выстроен , сколько разбросан по берегу приливом. Уйма площади отведена под защиту от солнца, поэтому у города наглухо задраенный вид — много красной черепицы, украшенной зеленью и арабами. Несколько современных бетонных зданий вроде мясоразделочного цеха воздвигли французы в припадке сноса трущоб. Однако тут еще сносить и сносить. Кандидат номер один — человеческий улей или муравейник слева от Шафто, касба [26] или как там ее зовут. Может, это район, может, одно огромное несуразное здание. Арабы набились туда, как студенческая кодла в телефонную будку.
26
Касба (арабск. ) — крепость.
Шафто оборачивается и смотрит на морозильную камеру. Здесь на горе, она представляет собой идеальную цель для атак с воздуха, но всем глубоко насрать — что за беда, если фрицы разбомбят гору мяса?
Лейтенант Этридж — почти такой же обгоревший, как Шафто — щурится.
— Блондин, — говорит Шафто.
— Отлично.
— Голубоглазый.
— Еще лучше.
— Муравьед. Не шампиньон.
— А?
— Не обрезан, сэр!
— Замечательно! Как насчет остального?
— Одна татуировка, сэр!
Шафто забавляет растущее волнение в голосе Этриджа.
— Опишите татуировку, сержант!
— Сэр! Распространенный армейский рисунок, сэр! Сердце, а в нем женское имя!
— Какое имя, сержант? — Этридж сейчас описается от волнения.
— Сэр! Имя на татуировке — Гризельда, сэр!
Лейтенант Этридж с шумом выпускает воздух. Женщины в покрывалах оборачиваются. В касбе какие-то малохольные придурки высовываются из длинных тощих башен и начинают завывать не в лад.
Этридж, чтобы успокоиться, до белизны сжимает кулаки. Потом севшим от волнения голосом говорит:
— Меньшая удача, чем эта, решала исход сражений!
— Вы мне рассказываете?! — отвечает Шафто. — Когда я был на Гуадалканале, сэр, нас зажало в бухточке и…
— Я не желаю слушать про ящерицу, сержант!
— Сэр! Есть, сэр!
Однажды, еще в Окономовоке, Бобби Шафто пришлось вместе с братом заносить по лестнице матрас. Тогда он и научился с уважением относиться к тяжелым, но мягким предметам. Готт, упокой Господи его душу, тяжелый, как сволочь, и большая удача, что он насквозь промерз. Под средиземноморским солнцем он довольно скоро размякнет. И не только.
Все подчиненные Шафто находятся в зоне действий подразделения — в пещере, пробитой в искусственном обрыве над доками. Такие пещеры тянутся на мили. Над ними — бульвар. Однако все подходы к этой конкретной пещере замаскированы брезентом, чтобы никто, даже войска союзников, не видел, что там делают: выискивают веши, на которых написано 2701, замазывают единицу и набивают по трафарету двойку. Первую операцию выполняют рядовые с банками зеленой краски, вторую — с черной и белой.
Шафто выбирает по человеку из каждой цветовой группы чтобы не стопорить работу. Солнце здесь зверское, однако в пещере, куда к тому же задувает с моря, жить можно. От теплых, свежепокрашенных поверхностей сильно воняет скипидаром. На Шафто этот запах действует умиротворяюще, потому что в бою ничего не красят, и в то же время отзывается в душе легким трепетом, потому что красят часто непосредственно перед боем.
Шафто собирается ознакомить трех избранных морпехов с заданием, но тут рядовой с черной краской на руках, Даньелс, смотрит через его плечо и ухмыляется.
— Как по-вашему, сержант, что лейтенант сейчас ищет? — спрашивает он.
Шафто, рядовой Нейтан (зеленая краска) и рядовой Бранф (белая) разом оборачиваются и видят, что лейтенант Этридж отвлекся. Он снова роется в мусорных бачках.
Этридж выпрямляется и как можно укоризненнее демонстрирует стопку резных фанерок.
— Сержант! Вы можете сказать, что это такое?
— Сэр! Стандартные трафареты армейского образца, сэр!
— Сержант! Сколько букв в алфавите?
— Двадцать шесть, сэр! — четко отвечает Шафто.
Рядовые Даньелс, Нейтан и Бранф переглядываются: сержант Шафто не лыком шит!
— А сколько всего цифр?
— Десять, сэр!
— А из тридцати шести букв и цифр сколько не использовано в этих трафаретах?
— Тридцать пять, сэр! Все за исключением цифры два, которая только и нужна для выполнения приказа, сэр!
— Вы забыли вторую часть моего приказа, сэр!
— Сэр! Так точно, сэр. — Без толку отпираться. На самом деле офицеры даже любят, когда ты забываешь приказ: они чувствуют, что много умнее и толковее тебя. Ощущают свою нужность.
— Второй частью моих приказов было: принять строжайшие меры к тому, чтобы не осталось никаких следов изменения!
— Сэр! Так точно, сэр! Теперь вспомнил, сэр!
Лейтенант Этридж, который поначалу было раскипятился, теперь немного успокаивается. Подчиненные, которые знают его всего шесть часов, с одобрением отмечают про себя, что лейтенант — человек отходчивый. Теперь он говорит спокойно и дружески, как свойский учитель старших классов. На нем армейские солнцезащитные очки, которые бойцы между собой называют «Отпор насильнику». Они удерживаются на голове широкой черной резинкой. Лейтенант Этридж выглядит в них умственно отсталым.