— Это пугает многих. Во-первых, напугало Эдди Мартиндейла Третьего. — Она весело рассмеялась. — Он танцевал со мной в прошлом году на балу, когда внезапно обнаружил в своих объятиях Рэггеди Эн. У меня подкосились ноги. Эдди Три раскапризничался. — Она остановилась, чтобы посмотреть на лошадь, проскакавшую мимо них легким галопом по тропе. — С тех пор я не была на танцах.

— Ну я в своей жизни никогда не была на танцах, — заметила Пит.

Джессика повернулась, чтобы посмотреть на нее.

— Почему?

— У нас на Сорок пятой улице нет таких вечеров, а кроме того, ты захотела бы кружиться в объятьях Лиама О’Ши?

— Кто это?

— Тот здоровый, рыжий, на которого ты на днях произвела впечатление.

— Боже упаси.

Пит улыбнулась.

— Почему-то я так не думаю. — И они обе рассмеялись, получая удовольствие от того, что обещало быть началом дружбы.

Но Джессика опять умолкла. Пит почувствовала, что она думала о разговоре, который остался неоконченным.

— Меня это не испугает… никогда, — тихо сказала она. — Если я буду рядом, я сделаю все, что смогу.

Джессика посмотрела на нее слегка затуманившимися глазами.

— Черт возьми, хотела бы я, чтобы мои братья и сестра были такими. Они постоянно боятся, считают меня какой-то фарфоровой куклой, которую надо беречь и не спускать с нее глаз ни на минуту.

— Понятно, но, думаю, это совсем не весело.

— Верно. Не помогает, что они все до отвращения здоровы. И благополучны. Если хочешь знать правду, они чертовски безупречны.

— Сколько их?

— Кроме меня, трое, но они гораздо старше. Я была запоздалой мыслью или, может быть, ошибкой. В семье не без урода — это уж точно.

— Мне всегда хотелось, чтобы у меня были братья и сестры. Какие они?

— О, они тебе понравились бы. Они всем нравятся. Во-первых, Роберт, мой старший брат. Он с Уоллстрит — уже сделал свой первый миллион. Меньше чем за три часа пробегает марафон, у него прекрасная жена, прекрасная собака, двое прекрасных малышей. Джек — был капитаном футбольной команды в Йеле. В прошлом году сделал в Гарварде обзор по юриспруденции и к тому же он великолепен, как грех. На следующий год Джек начнет работать в модной фирме в центре Нью-Йорка. Помолвлен с одной из Честертонов — самые сливки общества, ты, вероятно, знаешь. И, наконец, сестра Мелисса, но, пожалуйста, называй ее Маффи. Она самая старшая. Она несколько лет работала фотомоделью, «разумеется, просто ради денег на булавки», — сказала она голосом своей матери, — но сейчас она обосновалась в Уестчестере со своим мужем — банковским служащим — конечно, работает в папином банке — и с новеньким ребеночком. Как видишь, Маффи — образцовая дочь Уолшей.

Джессика была хорошей рассказчицей. Она оказалась и хорошей слушательницей, шагая рядом с Пит, время от времени кивая головой, загребая ногами упавшие лепестки засохших цветов, летние листья и мусор, а иногда задавая вопрос. Пит с удивлением обнаружила, что рассказывает Джессике такие вещи, которые не доверила бы ни одной живой душе. Она поведала ей о папе и дедушке, об их несчастье и ее усилиях сохранить между ними мир. Она рассказала ей о Кухне ада, о том, что практически одна ведет хозяйство. Она даже рассказала о маме. Каким благословенным облегчением было наконец-то поделиться с кем-нибудь о ней.

К тому времени, когда они собрались уйти из парка, обе знали, что нашли друг в друге то главное, чего так долго не хватало им в жизни, — друга.

Когда они ждали автобус на Пятой авеню — Пит не захотела воспользоваться машиной Уолшей, — девочки скрепили начало их дружбы официально. Во-первых, они обменялись телефонами. Потом Джессика сказала:

— Послушай, Пьетра, у тебя красивое имя, а мое мне всегда казалось высокомерным. Поэтому, если мы хотим быть друзьями, зови меня просто Джесс.

Пит покачала головой и рассмеялась.

Джесс посмотрела на нее немного обиженно.

— В чем дело, что смешного?

— Дело не в тебе. Во мне — я важничаю. Меня все зовут Пит.

К остановке подошел автобус.

— Пока, Джесс.

— Пока, Пит.

Но после того как автобус уже отъехал, Джесс побежала рядом с ним, стараясь привлечь внимание Пит.

— Эй, Пит… Пит! Позвони мне завтра, ладно? Или я тебе позвоню.

Звук выхлопных газов автобуса был слишком громким, чтобы крик Пит мог заглушить его. Но, вероятно, подумала Пит, она позвонит сегодня вечером.

Джесс Уолш стала для Пит другом, наперсницей, окном в другой мир и другое мышление.

В течение многих лет мир богатства и роскоши был чем-то, что Пит разглядывала в глянцевых журналах или сквозь стеклянные роскошные витрины. Люди, живущие в том мире, были сказочными существами, в сознании Пит наравне с волшебной бабушкой, украшенной драгоценностями, которую она никогда не знала. Она, конечно, никогда не думала, что богачи могут простужаться, что у них может болеть голова, как у других людей, которые вынуждены подниматься с постели, когда им не хочется, которым приходится заниматься перед экзаменами и которым иногда бывает страшно по ночам.