– Он может перегрузить батарею, и она взорвется, – тихо сказал Проф.

– Нам в любом случае нужны доказательства, – ответила Тиа. – Если он сможет зарядить батарею, дотронувшись до нее, значит это либо Конденсатор, либо другой эпик с очень похожими способностями.

– Или кто-то, кого Конденсатор одарил своими способностями, – заметил я.

– Биодетектор воспринимает его как могущественного эпика, – сказал Абрахам. – Мы раньше испытывали прибор на офицерах охранки, которым дал способности Конденсатор, – он не считал их эпиками.

– Что, если это какой-то другой эпик? – спросила Тиа. – Которому Конденсатор дал свои способности, чтобы мы подумали, будто это он и есть? Он может казаться безобидным, а потом в неожиданный момент обрушить на нас все свое могущество.

Проф медленно покачал головой:

– Вряд ли. Слишком запутанно и слишком опасно. С чего они могли взять, что мы решим похитить Конденсатора? С тем же успехом мы могли бы убить его на месте. Думаю, это действительно он.

– Как он в таком случае оказался в багажнике? – спросил Абрахам.

– Скорее всего, он сам ответит, если его спросить, – сказал я. – Пока что с ним особых проблем нет.

– Вот это-то меня и беспокоит, – заметила Тиа. – Слишком все просто.

– Просто? – переспросил я. – Ради того, чтобы мы смогли поймать этого типа, погибла Меган. Мне очень хочется услышать, что он скажет.

Проф посмотрел на меня, постукивая фонариком по ладони, и кивнул. Абрахам принес длинный шест, к которому мы привязали фонарик. Мы вернулись в комнату, и Проф с помощью шеста коснулся фонариком щеки Эдмунда.

Лампочка тотчас же вспыхнула. Эдмунд зевнул и попытался устроиться поудобнее.

Проф убрал фонарик – лампочка продолжала гореть.

– Я зарядил батарею, – сказал Эдмунд. – Убедил? Может, принесете мне чего-нибудь выпить?

– Два года назад, – сказал я, шагнув вперед вопреки распоряжению Профа, – в июле, ты участвовал в крупномасштабном проекте от имени Стального Сердца. В каком именно?

– У меня не особо хорошее чувство времени… – сказал Эдмунд.

– Вспомнить вряд ли трудно, – сказал я. – Жители города об этом не знают, но с Конденсатором тогда случилось нечто странное.

– Летом? Гм… это когда меня вывезли из города? – улыбнулся Эдмунд. – Да, помню солнечный свет. Ему было нужно зарядить энергией его боевые танки.

Речь шла об атаке на Диаласа, эпика из Детройта, который разозлил Стальное Сердце, перестав снабжать его продовольствием. Конденсатор участвовал в операции тайно, и мало кто об этом знал.

Проф смотрел на меня, плотно сжав губы, но я не обращал на него внимания.

– Эдмунд, – спросил я, – когда ты появился в городе?

– Весной четвертого года, – ответил он.

Через четыре года после Напасти. Все сходилось – большинство считали, что Конденсатор присоединился к Стальному Сердцу в пятом году, когда охранка впервые обзавелась бронемодулями и начали наконец стабилизироваться отключения электроэнергии четвертого года. Но тщательно собранные мной источники утверждали, что Стальное Сердце сперва не доверял Конденсатору и почти год не использовал его в важных проектах.

Я смотрел на Эдмунда, и многое, что говорилось в моих заметках о Конденсаторе, начинало обретать смысл. Почему Конденсатора никто никогда не видел? Почему его перевозили таким образом? К чему вся эта завеса тайны? Причиной тому была вовсе не уязвимость Конденсатора.

– Ты пленник, – проговорил я.

– Конечно, он наш пленник, – сказал Проф, но Конденсатор кивнул.

– Нет, – сказал я Профу. – Он всегда был пленником. Стальное Сердце использует его не как помощника, но как источник энергии. Конденсатор – не глава охранки, он всего лишь…

– Батарея, – закончил Эдмунд. – Раб. Можно и так сказать. Я уже к этому привык. Я ценный раб, и мне можно даже позавидовать. Подозреваю, уже скоро он найдет нас и убьет вас всех за то, что взяли меня в плен.

Он поморщился.

– Мне очень жаль. Ненавижу, когда из-за меня дерутся.

– И все это время… – пробормотал я. – Треск!

Стальное Сердце просто не мог позволить, чтобы кто-либо узнал, как он поступает с Конденсатором. В Ньюкаго эпики считались чуть ли не священными. Чем могущественнее они были, тем больше прав имели. Это было основой их правления. Эпики жили в условиях неофициальной иерархии, зная, что даже те, кто находился в самом низу, куда важнее обычного человека.