— Бетани, мы можем…

Она опустилась вниз, вскинув руки вверх. Прежде чем у меня успел вырваться крик, мои ноги подкосились и я сорвалась с верхней ступени, полетев к основанию лестницы. Зависнув всего в десяти сантиметрах над полом, я забилась в воздухе, словно болталась на проволоке.

Мои ноги подогнулись, и через пару секунд я уже стояла на полу.

«Уходи, — настаивал ее голос. — Уходи так далеко, как только можешь!»

Я так и сделала.

Дрожащими ледяными руками я завела свой «седан», очищая стекло машины от плотного слоя снега. Мне необходимо было вернуться домой прежде, чем дороги окончательно занесло, потому что у моей машины была потрепанная зимняя резина, которая вряд ли смогла бы справиться со слишком плотным снежным настилом. А мне крайне не хотелось застрять в этой местности. Я усиленно старалась держать эмоции под контролем до тех пор, пока не переступлю порог дома и не смогу там выплеснуть весь свой ужас. Сейчас мне необходимо было сосредоточиться на дороге, чтобы не оказаться на обочине или не вписаться в дерево.

На полпути к дому мне навстречу выехал внедорожник, и как только он сравнялся со мной, по моему затылку промчалось покалывание. Резко затормозив, машина с визгом развернулась и поехала вслед за мной.

— Вот черт… — пробормотала я, бросив взгляд в боковое стекло. Время близилось к полуночи.

Дэймон ехал за мной всю дорогу домой, без конца отправляя вызов на мой сотовый. Я игнорировала его звонки, фокусируясь на занесенной снегом дороге. В тот самый момент, как только я припарковалась во дворе, Дэймон с силой распахнул дверь моей машины.

— Что черт возьми происходит?! — рявкнул он. — Откуда ты возвращаешься?

Я выбралась из машины и взглянула ему в лицо.

— А куда ехал ты?

Он прожег меня испепеляющим взглядом:

— У меня такое ощущение, будто я ехал именно туда, откуда возвращалась ты. Но я продолжаю убеждать себя, что ты не можешь быть настолько глупой.

Мой взгляд стал таким же едким, как и его. Упрямо мотнув головой, я зашагала вверх по ступеням.

— Если учесть, что ты тоже туда ехал, то можешь назвать себя также.

— Ты на самом деле ездила туда, верно? — В его голосе слышалось недоверие, в то время как он следовал за мной по пятам. — Пожалуйста, скажи, что ты была не там… что ты просто решила прокатиться в снежную полночь.

Я бросила на него через плечо непроницаемый взгляд:

— Я ездила к Вогану.

Взгляд Дэймона был прикован ко мне. А на концах волос, падавших на его скулы, таяли хрупкие снежинки.

— Ты не в себе.

Сняв промокшую толстовку, я отбросила ее в сторону. На мне оставался только топ, и моя обнаженная кожа тут же покрылась мурашками.

— Так же, как и ты.

Его выразительные губы дернулись в гримасе:

— Я в состоянии о себе позаботиться, Котенок.

— Я тоже. — Убрав прядь волос за ухо, я вздохнула: — Я не настолько безнадежна, Дэймон.

Он замер на мгновение, после чего по его телу пронеслась видимая дрожь, и уже в следующую секунду он стоял возле меня и его ладони сжимали мои щеки.

— Я знаю, что ты небезнадежна, но есть вещи, на которые ты не пойдешь, а я пойду. Что бы ты делала, если бы кто-то тебя увидел? Что бы делал я, если бы тебя схватили или…

Дэймон не закончил, но я знала, что он имел в виду. Меня сегодня могли схватить или еще хуже… и его беспокоила вовсе не наша связь, которая могла лишить его жизни. Он беспокоился обо мне.

Не знаю, почему в следующую секунду я сделала это. Возможно, всему виной было то, что мне пришлось пережить за прошедший день. Или на меня подействовало то, как он сказал это — страх, который слышался в его голосе. На меня одновременно нахлынуло слишком много эмоций, и я чувствовала, как меня закружило в этом водовороте.

Мои ладони нашли его лицо. Я касалась его теплой кожи, словно подставляла руки под солнечные лучи. Я прильнула к нему, а Дэймон при этом не шевелился и, казалось… даже не дышал. Совсем. Осознание того, что я имела на него такое воздействие, заполняло мое сердце невероятным ощущением власти. Закрыв глаза, я коснулась губами его губ.

— Котенок, — хрипло выдохнул он.

Я мягко его поцеловала, и мои руки запутались в его густых вьющихся волосах. Я чувствовала в Дэймоне свое собственное возрастающее желание, свое томление и сердечную боль.