Клим замахнулся на мага, но Андрейкин неуловимым движением отправил Титова в нокдаун. Ухнув от неожиданности, Титов свалился на пол и оттуда ударом ноги достал мага в пах. Маг ахнул, согнулся, но выставил блок прежде, чем Клим, успевший вскочить на ноги, нанес ему удар в голову.

– Прекратите! – крикнула Дина. – Вы что, совсем охренели?!!

– Перестаньте немедленно! – заорал Левин и бросился разнимать драку, бессистемно и неумело размахивая кулаками.

Клубок тел пыхтел и катался по лестнице. Невозможно было понять, где кто и за какую идею идет такая грандиозная потасовка.

– Ой, нет, меня все равно тошнит, – уже веселее сообщила Нора. – Динка, они сейчас друг друга поубивают! Как ты думаешь, может, оно и к лучшему, что Тарасов свалил к дочке генерального? Смотри, какие парни из-за меня дерутся! Ты за кого болеешь?

– Да перестаньте же вы! – Голос у Дины сорвался. Она схватилась за горло и села на грязные ступеньки. – Меня тоже тошнит, – сказала Дина. – От всего. Как ты думаешь, меня возьмут в Оксфорд преподавать русский язык?!

– Думаю, нет, – ответила Нора, сверху вниз глядя на Дину. – В последнее время у тебя стал какой-то… неинтеллигентный вид.

Дина встала и отряхнулась.

– Что же делать? – с надрывом спросила она.

– Плюнуть на Оксфорд и продолжать зажигать в Москве! – улыбнулась Нора.

– Да я не об этом! Как остановить эту драку?!

Слышались глухие звуки ударов, треск рвущейся одежды, вздохи, пыхтение, короткие матерки.

– Поубивают, поубивают друг друга! – больше с восхищением, чем с ужасом воскликнула Нора. – И правда, что делать?!

Спасение вихрем скатилось с верхнего этажа в виде старшего по подъезду.

– А ну прекратить безобразие! – орал на бегу Портнягин, размахивая над головой поленом, которым кто-то запер недавно снаружи злополучную квартиру. – Прекратить! Немедленно прекратить!

Филипп Филиппович налетел на кучу тел и начал без разбора колотить доской по головам, спинам, ногам, плечам и рукам. От доски полетели щепки. Барахтающийся клубок слегка поубавил свой пыл и распался на составляющие – Левина, Андрейкина и Титова. Они имели потрепанный вид, у всех набухали и расцветали на лицах фингалы, кровоподтеки и ссадины.

– Все?! – выкрикнул, задыхаясь, Портнягин. – Угомонились, развратники хреновы?!

– Да, – кивнул Левин, потирая ушибленное плечо.

– Угу, – смиренно кивнул Андрейкин, осматривая оторванный у кожаного плаща рукав.

– Поздравляю, папаша, вы разбомбили в хлам важную улику! – Титов указал на расколотую пополам доску.

– Пойду вызывать милицию, – мрачно сказал Портнягин и, в сердцах отбросив разбитую доску, пошел наверх, бормоча под нос: – Дожили! Нет, ну до чего дожили! Проституция, драки, убийства, а Каюкин мне тем же самым заниматься предлагает! Буду сигнализировать в ФСБ! Шойгу сюда вызову! Президента потребую! Дожили!

Милиция, конечно, приехала. И Каюкин приехал, и прокуратура.

Все были злые, встрепанные и, кажется, немного пьяные.

А главное, журналистов набежала такая тьма, что они заполонили не только подъезд, торча под дверью и вися на перилах, но и сидели с камерами на деревьях.

Откуда пресса узнала о случившемся, учитывая поздний вечер праздничного дня, было уму непостижимо. Ее боеготовность восхитила Левина и даже внушила некоторый суеверный страх перед этими бойкими пройдохами, щелкавшими то и дело камерами, лезшими с микрофонами во все щели и мешавшими работать следователям, оперативникам и криминалистам.

– Вы лично знали Инну Покровскую? – совал Левину в нос мохнатый микрофон щуплый парень, и тут же, отпихивая его, полненькая девица орала, подставляя к его рту диктофон: – Скажите, как вы можете объяснить эту мрачную символику убийства Покровской? Почему ее уже мертвой утопили в ванной?! Почему засыпали такими дешевыми цветами?! Что вы почувствовали, когда обнаружили тело мегазвезды?!

– Я не знаю! – не выдержав, заорал Левин. – Я ничего не знаю! Соседи сверху просто затопили меня! Я поднялся и… – Ему удалось нырнуть в ванную, где за клеенчатой шторкой прятался Клим, и запереться на шпингалет.

Топот ног за дверью переместился в комнату Дины.

– Вы лично знали Инну Покровскую?! – послышались оттуда громкие возгласы. – Скажите, как вы можете объяснить мрачную символику…

– Да пошли вы… – Дина вдруг выдала такую руладу из нецензурных слов, что Левин почувствовал, что краснеет, словно невинная школьница.

– Говорил я! – простонал из-за шторки Титов. – Говорил, что эта шабуздень нас обложит! Мама родная, как выбираться отсюда?! Через вентиляцию? Дворами?! По крышам?! Капец бизнесу… Нора! Где моя Нора?!