Сегодня был слишком хороший вечер, чтобы портить его ревностью.

Хардин недобро усмехается.

– Я всегда могу попросить Вэнса его уволить.

Я не могу сдержаться и смеюсь над его самоуверенностью.

– Ты с ума сошел! – фыркаю я.

– Только когда дело касается тебя, – говорит он, выезжая на дорогу.

– Я так люблю приезжать домой! – взвизгиваю я, когда мы заходим в квартиру; и тут понимаю, что там очень холодно. – Когда ты не отключаешь отопление.

Я дрожу, а Хардин смеется.

– Я до сих пор не разобрался в климат-контроле; чересчур продвинутый.

Пока Хардин пытается выяснить, как настроить температуру, стягиваю одеяло с кровати и вытаскиваю еще два из шкафа, водружаю все это на диван и возвращаюсь в спальню.

– Хардин! – зову я.

– Иду!

Он отрывается от отопления, приходит и рассеянно смотрит на меня.

– Можешь расстегнуть? – спрашиваю я.

Когда он касается кончиками пальцев моей голой кожи, я вздрагиваю. Он извиняется, поспешно расстегивая платье, и оно падает на пол. Я снимаю туфли и обнаруживаю, что бетонный пол просто ледяной. Подбегаю к шкафу, достаю самую теплую пижаму, которую могу найти.

– Позволь дать тебе кое-что, – говорит он, подходя к шкафу и доставая толстовку с капюшоном.

– Спасибо, – улыбаюсь я.

Не знаю, за что я так люблю одежду Хардина, но то, что я ее ношу, делает нас ближе. Я никогда не носила одежду Ноя, кроме одного раза, когда позаимствовала в кемпинге его футболку. Хардину, кажется, тоже нравится, что я ношу его одежду. Он жадно смотрит, как я надеваю его футболку. Замечаю, как он усиленно пытается распустить узел галстука, и прихожу на помошь. Он молча смотрит, как я стягиваю с его шеи узкий галстук и откладываю в сторону, хватаю пару огромных толстых фиолетовых носков, которые мама купила мне на прошлое Рождество. Тут меня осеняет, что до Рождества – всего три недели. Неужели мама не хочет, чтобы я приехала домой, как раньше? – удивляюсь я. Я не была дома с тех пор, как уехала в колледж.

– Что это? – хихикает Хардин, указывая на носки, доходящие мне до колен.

– Носки. Шерстяные носки, если точно. – Я не реагирую на подколку.

– Прикольно, – дразнит он, переодеваясь в тренировочные штаны и футболку.

Когда мы возвращаемся в гостиную, квартира уже немного нагревается. Хардин включает телевизор и ложится на диван, прижимая меня к груди и заворачивая в ворох одеял.

– Что ты собираешься делать на Рождество? – нервно спрашиваю я.

Не знаю, почему я стесняюсь спросить об этом, раз мы уже живем вместе.

– Что ж, я собирался подождать, чтобы улеглись события этой безумной недели, но раз уж ты спросила… – Он улыбается, и на его лице то же беспокойство, что и у меня. – Я собираюсь на праздники поехать домой и хотел бы, чтобы ты отправилась со мной.

– Домой? – пищу я.

– Да, в Англию… к маме. – Он робко добавляет: – Если не хочешь, можешь не ехать. Я понимаю, хватает и того, что ты переехала ко мне.

– Не то чтобы я не хочу, просто… я не знаю…

Предложение поехать с Хардином в другую страну меня волнует и пугает. Я даже никогда не покидала штат.

– Ты не обязана отвечать сразу, но поторопись с ответом, хорошо? Я собираюсь лететь двадцатого, – поясняет он.

– Сразу после дня моего рождения.

Он резко приподнимается.

– Твой день рождения? Почему ты не сказала, что он так скоро?

Я слегка пожимаю плечами.

– Не знаю. Как-то не подумала. Я не придаю дню рождения большого значения. Мама всегда устраивала праздники, нечто грандиозное, но не в последние несколько лет.

– Что бы ты хотела сделать на день рождения?

– Ничего. Может, мы сходим поужинать? – Я не хочу устраивать ничего особенного.

– Ужин… даже не знаю, – дразнит он. – Чересчур экстравагантно, тебе не кажется? – Я хихикаю, и он целует меня в лоб.

Я заставляю его посмотреть очередной эпизод «Милых обманщиц», и мы довольно быстро засыпаем на диване.

Просыпаюсь среди ночи вся мокрая от пота. Оторвавшись от Хардина, я стаскиваю футболку и иду понизить температуру. Мое внимание привлекает светящийся экранчик телефона. Я поднимаю его со стола и провожу пальцем по экрану. Три новых сообщения.

Положи телефон, Тесса.

У меня нет никаких оснований рыться в его телефоне, это глупо. Кладу трубку на место и возвращаюсь к дивану, и тут меня останавливает вибрация: новое сообщение.

Только одно. Я посмотрю только одно. Это же не паранойя, верно? Я знаю, глупо читать его сообщения, но не могу остановиться.

«Перезвони мне, козел», – говорится в сообщении. В верхней части экрана высвечивается имя Джейса.

Да, глупо вышло. Это ничего мне не дает, и теперь я чувствую себя виноватой, что рылась в его телефоне, и к тому же психом… но почему Джейс пишет Хардину?