Он выставляет челюсть, а я провожу кончиками пальцев по его скулам.

– Только попробуй! – Его губы дергаются.

– Конечно, попробую. Сиэтл – мое любимое место.

– Твое любимое место?

– Да, я больше нигде не была.

– Это твое самое дальнее путешествие? – спрашивает он.

Я кладу голову ему на грудь, и он приваливается спиной к спинке кровати, обнимая меня.

– Я не выезжала из штата.

– Никогда? – восклицает он.

– Никогда.

– Почему?

– Ну, когда папа ушел, мы просто не могли себе этого позволить. Мама все время работала, а я была занята учебой и мечтой уехать и не замахивалась на большее.

– Куда бы ты хотела поехать? – спрашивает он, поглаживая мою руку.

– В Чоутен. Хочу посмотреть на ферму Джейн Остин. Или в Париж, посмотреть на места, где останавливался Хемингуэй, когда там жил.

– Я знал, что ты назовешь эти места. Я мог бы поехать с тобой, – говорит он серьезно.

– Давай начнем с Сиэтла, – хихикаю я.

– Я серьезно, Тесса. Я мог бы поехать с тобой куда захочешь. Особенно в Англию. В конце концов я там вырос. Ты могла бы увидеть мою маму и других родственников.

– Хм…

Так странно: час назад он называл меня своим другом, а теперь зовет в Англию, чтобы познакомить с мамой.

– Давай просто пока съездим в Сиэтл? – смеюсь я.

– Ладно, но я запомню, что ты хотела бы проехаться через англоязычную местность, увидеть дом, где выросла Остин…

Не могу себе представить, как отнесется моя мать к тому, что я полечу в страну Хардина. Вероятно, запрет меня на чердаке и никогда не выпустит. После того скандала, когда она мне угрожала и пыталась заставить не видеться с Хардином, мы так и не разговаривали. Я пытаюсь как можно дольше оттянуть неизбежное.

– Что случилось? – спрашивает он, глядя на меня.

– Ничего, прости, подумала о маме.

– Ох… Она свыкнется с этим, детка, – уверенно говорит он, но я знаю свою маму лучше.

– Это вряд ли. Но давай поговорим о чем-нибудь другом.

Мы начинаем обсуждать свадьбу. Тут в кармане Хардина начинает вибрировать. Я ложусь так, чтобы он мог вытащить трубку, но он не собирается делать это.

– Подождут, – говорит он, и мне становится радостно.

– Мы останемся в субботу у твоего отца после свадьбы? – спрашиваю я.

Мне нужно избежать встречи с мамой.

– Ты этого хочешь?

– Да, мне там нравится. Эта кровать такая маленькая. – Я морщу нос, и он смеется.

– Мы могли бы оставаться там чаще. Как насчет сегодня?

– С утра у меня стажировка.

– Ну и что? Ты можешь принести все с собой и готовиться в ванной комнате. Я давненько не ночевал в доме братства; они, наверное, уже сдали мою комнату в аренду, – шутит он. – Ты же не хочешь мыться в душе в присутствии еще тридцати человек?

– Согласна, – улыбаюсь я, поднимаясь с кровати.

Хардин помогает мне собрать вещи на завтра, а я все больше и больше волнуюсь, собираясь в дом братства. Я ненавидела этот дом и до сих пор ненавижу, но отдельный душ с настоящей ванной и большая кровать Хардина слишком заманчивы.

Он хватает красное нижнее белье из моего комода и протягивает мне, нетерпеливо кивая, и я запихиваю его в сумку. Туда же я кладу одну из своих старых черных юбок и белую блузку и вынимаю новое платье.

– Красный бюстгальтер с белой блузкой? – с сомнением спрашивает Хардин.

Вытаскиваю белую блузку и кладу на ее место синюю.

– Ты могла бы взять еще одежды, и не придется тащить ее в следующий раз, – говорит он.

Мне нравится, что он это предлагает, учитывая, что мы собираемся спать вместе каждую ночь.

– Думаю, ты прав, – говорю я и укладываю в сумку белое белье и несколько попавшихся под руку шмоток.

– Ты знаешь, как было бы намного проще, – говорит он, закидывая сумку на плечо, когда мы выходим наружу.

– Как? – Я уже знаю, что он собирается сказать.

– Если бы мы с тобой жили вместе. Не надо было бы решать, где ночевать, и постоянно паковать сумки. Был бы отдельный душ, ну, не совсем отдельный. – Хардин игриво подмигивает. Он открывает дверцу машины для меня, и я уже думаю, что все сказано, но тут он добавляет: – Ты могла бы просыпаться и варить себе кофе на нашей кухне, и мы каждый день встречались бы на собственной территории. Никаких соседей по комнате или по этому дерьмовому братству.