Эстрелла осторожно шагнула вперед – и вошла в дверь. Может быть, там она увидит маленькую лошадку?

Не лошадку, а твою собственную любимую мать!

Из тьмы выступила призрачная фигура – и сердце Эстреллы затопила сумасшедшая, отчаянная радость.

– Мамита?!

Эсперо проснулся неожиданно и резко. Что-то было не так. Жеребец сразу почуял это. Где Эстрелла? Он вскочил, пошел по ее следам, добрался до кроличьих кустов. Странно знакомый запах щекотал ноздри. Эстрелла здесь была и паслась – но зачем она объела эти кусты? Лошади часто едят странные вещи, когда испуганы или нервничают. Неужели Эстрелла действительно утратила аромат сладких трав навсегда? Эсперо взволнованно задышал, раздувая ноздри.

Все шло не так. Все встало с ног на голову. Надменный жеребец Пегас стал дружелюбным и покладистым, изменилась и Асуль. Вороной признал Эстреллу вожаком табуна. Он не собирается уходить от них, по крайней мере пока Белла не разродится. Когда жеребенок родится, вполне возможно, что Пегас уйдет вместе со своими кобылами и малышом и создаст свой табун. Однако сейчас они с Асуль ведут себя вполне прилично. Что же беспокоит Эстреллу?

Эсперо шел по ее следам. А в следующее мгновение ему открылась удивительная и страшноватая картина: Эстрелла разговаривала с койотом, причем обращалась к нему как к своей матери. Внезапно Эсперо все понял. Во всем было виновато то растение, которое съела Эстрелла. Это была flora loca – цветок безумия. Встречался он и в Старом Свете, но лошади быстро учились избегать его, потому что он заставлял их вести себя странно. Но разговаривать с койотом! Эсперо бросился вперед.

– Мамита, я пыталась тебя разыскать!

Мать Эстреллы стояла к ней спиной, и Эстрелла не могла видеть ее глаз – а ей так этого хотелось… взглянуть в ясные, спокойные мамины глаза.

– Ты правда искала меня?

– Конечно! Но я думала, ты меня оставила. Я не понимаю…

– О, давай не будем об этом говорить! – мать потрясла гривой.

– Прости! – тихо сказала Эстрелла.

Кажется, мать не слышала ее. По другую сторону двери кто-то приближался… может быть, маленькая лошадка? Эстрелла начала поворачивать голову – и в этот момент мама стремительно развернулась к ней. Глаза ее горели желто-зеленым огнем.

Разве у мамы были такие глаза?

Эстрелла не произнесла этого вслух, но мама читала ее мысли.

– Конечно, Эстрелла. Ты просто, наверное, не замечала.

Голос у матери стал резким. Перлина никогда так не говорила. Никогда!

Радость, которую Эстрелла испытала при виде мамы, уступила место ужасу и пустоте. Желтые глаза Перлины сузились, губы растянулись в неприятной ухмылке. Эстрелла с трудом подавила дрожь.

– Мамита?

Раздался мерзкий смешок, рот твари растянулся еще шире, и в нем сверкнули острые, окровавленные зубы! Тварь пошла вокруг Эстреллы, подходя все ближе. Эстрелла не могла пошевелиться. Она чувствовала дыхание хищника.

Голова Перлины задрожала и расплылась, на ее месте возникла совсем другая морда. Острые уши, бурая шерсть, кровь, капающая с клыков… Существо хрипло залаяло. Перед Эстреллой стоял койот. Ночь откликнулась эхом на его лай и вой, в которых звучали жажда крови и смерти.

Раздался треск и шум, каньон внезапно заполнили струйки дыма. Отчаянно заржал Грулло, ему откликнулись другие лошади. Эстрелла закричала, когда койот прыгнул на нее.

Его глаза горели безумием.

– Ты, дурочка, думала, что я – твоя мамаша?

Кроличьи кусты вокруг них занялись пламенем. Койот поднялся на задние лапы и затанцевал в огне. Пламя его не трогало. На хищной морде горели безумные глаза.

Огонь охватил каньон за секунды. Крики, визг и ржание лошадей заглушал рев пламени. Искры обжигали, застревали в гривах и хвостах. Огонь выжигал воздух, и Эстрелла вдруг поняла, что ей приходится бороться за каждый вдох. Это была Смерть! Каменные стены стали ловушкой. Спасаясь от огня, лошади помчались вперед – но перед ними выросла стена. Тупик! Табун был заперт в огненной каменной ловушке.

Эсперо слишком быстро бежал, дым ослепил его, и потому он врезался в каменную преграду. Жеребец с криком отпрянул. Хвост у него обгорел почти полностью. Эстрелла в отчаянии металась вдоль стены, ища выход.

Дверь, говоришь?! Ищешь дверь наподобие той, что привела тебя прямиком в кошмар?

Кто-то из лошадей захрипел и упал позади нее. Эсперо? Она не знала. Дым был слишком густой. Раздался громкий треск, и яркая молния прорезала мутную мглу. Посреди всего этого кошмара Эстреллу охватило вдруг странное чувство…