— Голубушка, я вовсе не хотел вас смутить! — заверил он совершенно серьезно. — Вы одна из самых достойных женщин, которых я знаю. Но вам стоит поостеречься, чтобы не навлечь на себя неприятности. Простите старика за вольность.

От него пахло хлебом — искренностью.

— Благодарю вас, инспектор! — ответила я, чуть наклонив голову.

Обмен любезностями прервал стук в дверь.

Вошедшая домоправительница прямо пылала от негодования и всепобеждающей уверенности в своей правоте.

— Доктор сказал, это глазные капли! — выпалила она с порога. — Кто-то их украл и подлил госпоже!

— М-да, — протянул инспектор, потирая переносицу. — Мужу надоело ждать наследства?

Любопытно, заметил он хитринку в ее взгляде?

— Позвольте задать вам несколько вопросов? — вмешалась я.

— Конечно! — она величественно склонила покрытую чепцом голову. Как будто фрегат качнул парусами.

— Почему вы послали именно за мной? Ведь ни вы, ни ваша хозяйка никогда ко мне не обращались.

— О, — несколько растерянно протянула она. — Понимаете, моя кузина рассказывала о вас. Она служит госпоже Мундисе. Ну, про то дело с мышьяком.

На последних словах она понизила голос чуть не до шепота.

Я развеселилась. Такими темпами мне вскоре придется получать лицензию ИСА! Вообразив реакцию благоверного, развеселилась еще больше.

— Хорошо, — кивнула я, пряча неуместное веселье. — Значит, вы полагаете, что вашу хозяйку отравили умышленно?

— Именно так! — энергично подтвердила она.

— Кто? — подавшись вперед, спросил инспектор.

— Муж, кто ж еще? — она скривилась, будто глотнула горькой полынной настойки.

— Зачем ему это нужно? — я постаралась, чтобы в голосе прозвучала умеренная заинтересованность и некоторое сомнение — такая смесь вызывает на откровение даже заядлых скептиков.

— Ради денег, конечно же! — энергично всплеснула руками она. — А для чего он еще женился на госпоже?

Тут нечего даже возразить.

— И гувернантка маленькой барышни, дочки госпожи, беременная. Уж в этом-то я не ошибусь, у меня глаз наметан! От него, тут и вопросов нет! Вот он и дал госпоже глазных капель. Пузырек оказался почти пустым, а посыльный от аптекаря только позавчера принес полнехонький!

Инспектор присвистнул.

— Весьма… прозрачный мотив! — заметил он задумчиво. — И топорное исполнение.

— Скажите, а чашку из-под шоколада уже вымыли? — вмешалась я, хмурясь.

— Нет! — покачала головой домоправительница после некоторого размышления.

— Очень топорное, — повторил инспектор.

— Позвольте мне это проверить? — попросила я, встретившись с ним взглядом.

От инспектора исходило явственное сомнение, будто горьковатый запах грейпфрута.

— Вы хотите сделать анализ остатков шоколада? — уточнил он, рассеянно крутя пуговицу. Только взгляд — острый, как осколки синего стекла — выдавал интерес и напряженную работу мысли, и еще всплеск колкого аромата лимонной травы.

— Я бы хотела еще раз осмотреть госпожу Бергрид, — я пожала плечами, — но сомневаюсь, что смогу это сделать. Так что позвольте мне поговорить с доктором Торольвом. Полагаю, он согласится оказать мне небольшую любезность и проверит состав напитка.

— Пожалуй, так и сделаем, голубушка! — решился инспектор. — И вам бы лучше ехать домой.

— В самом деле, — согласилась я, вставая. Бросила взгляд на часы на полке и чуть не всплеснула руками. — Уже время обеда, так что мне действительно пора.

Ингольв обещал быть дома к обеду, а он не потерпит моей неявки.

— Я провожу вас, — голос домоправительницы, о чьем присутствии я уже успела забыть, заставил меня вздрогнуть. — И прикажу шоферу вас отвезти.

— Благодарю! — ответила я и принялась прощаться с инспектором.

Захватив по дороге баночку с остатками шоколада, мы молча шли по дому. Гневный взгляд Халлотты не располагал к разговорам, а ее аромат напоминал крапиву — жгучий и яростный.

— Вы с самого начала его возненавидели? — не удержавшись, уже на пороге спросила я, оборачиваясь.

— Да! — выпалила она, даже не уточняя, о ком речь. — Он обманывал госпожу, притворялся любящим мужем, а сам завел шашни за спиной хозяйки! К тому же… — она на мгновение брезгливо поджала губы. — Не знаю, что госпожа в нем нашла. Красавец писаный, конечно, но неряха редкостный! Если б она за ним не следила, как за ребенком, он бы так и ходил в грязных рубашках и мыться забывал. Противно!

Она красноречиво передернулась, а я вежливо ее поблагодарила и отправилась восвояси.

Домоправительница отнеслась к моему отъезду безразлично. Она уже не нуждалась в моей помощи: доктор и без меня пришел к выводу, о котором она мечтала…