— Рассказывай, солнце, как у тебя дела? — жадно спросила Альг-исса, устроившись подальше от очага и с неприязнью посматривая на него.

Хель созданы изо льда, поэтому не признают огня, зато неплохо приживаются в суровых северных широтах. Старые легенды высокопарно и многозначительно говорили, что их прародительница, богиня смерти Хель, питалась голодом и спала на одре болезни, но ее потомки оказались послабее.

Кстати, первые люди были созданы из дерева: женщина — из ивы, мужчина — из ясеня, поэтому в человеческих землях эти растения почитают. Легенда гласит, что мир жив, пока хоть один ясень и хоть одна ива растут в его пределах… Зато в снегах нам неуютно.

— А почему «солнце»? — не выдержал Петтер, стоящий за моим креслом.

Я невольно вздрогнула, вспомнив недавно почуянный от него аромат. И привкус сливок с ванилью на языке…

Кажется, мальчишка был в том самом возрасте, когда тянет взобраться на луну и потерять голову от любви. Только Ингольв не простит своему ординарцу вольностей, так что следует держаться с Петтером так, чтобы не давать мужу повода для ревности. Не нужно ломать мальчишке жизнь.

— Потому что я рыжая. И к тому же мое имя означает не только смолу мирры, но и по-хельски «мир солнца».

Пояснила спокойно, но с холодком. Добавить мятной прохлады, остудить теплую нежность ванили.

К слову, в Хельхейме у всех имена «говорящие». К примеру, у драконов имена обязательно начинаются на «ис» или «иса» — то есть «лед», а у хель то же слово красуется в конце имени через дефис. «Исс» — приставка к мужскому имени, а «исса», соответственно, к женскому.

— Понятно. Благодарю за пояснения, госпожа! — откликнулся Петтер с безупречной почтительностью. От него повеяло лимонной травой — колким морозом.

— Вы свободны и можете отдыхать, — не оборачиваясь, велела я.

— Слушаюсь, госпожа! — отчеканил он и пошел прочь, печатая шаг.

Неплохое самообладание! На мгновение подумалось даже, что все это мне померещилось от усталости и со сна. Только «госпожа» прозвучало слишком уж горько…

Жалко мальчишку, но прочь неловкость и сожаление. Лучше сразу пресечь неподобающие чувства, пусть даже и мне, и ему это будет неприятно.

Я и так слишком распустилась и расслабилась, на плече у него спала, ободряла дружескими беседами…

К йотуну! Это всего лишь юношеская блажь, ему не следует даже думать о подобном. В Ингойе множество хорошеньких девушек, и Петтеру скоро наскучит вздыхать о командирской жене.

Завьюжит время, затянет прошлое снежной пеленой…

— Прости, что? — переспросила я, не сразу осознав, что Альг-исса что-то сказала.

— Ай, хороший мальчик, — повторила она, задумчиво глядя вслед уже скрывшемуся с глаз Петтеру. — Только норовистый, неприрученный…

С губ моих сорвался смешок: какое точное определение!

— Не бойся, со временем и его приручат. А теперь расскажи, наконец, что у вас стряслось?

— Ай, может, я просто хотел тебя видеть? — пожала плечами Альг-исса, коротко взглянув на меня.

Из раскосых глаз хель будто выглянула голодная тьма. Звучит пафосно, но лишь для тех, кто никогда не заглядывал в эти живые осколки полярной ночи. Должно быть, именно поэтому у хель не принято смотреть в глаза собеседнику, взгляд должен быть устремлен куда-то через плечо.

Если учесть внушительный рост — два с половиной — три метра, синюшно-багровые лица, весьма похожие на куски мороженого мяса, и экзотическую манеру одеваться, то неудивительно, что моя горничная боялась хель до колик.

Я тоже поначалу боялась! А потом привыкла…

— Разумеется, поэтому ты примчалась сюда и срочно вызвала меня. Да еще в таких выражениях!

— Ай, что такого? Может, я пошутил? — Альг-исса приподняла бровь, потом сдалась: — Ладно. У нас правда беда. Двое заболели, и шаманка не знает, что с ними такое…

— Симптомы? — коротко осведомилась я.

Ее лицо выразило забавное недоумение, пришлось объяснить:

— Как выглядит болезнь?

Толком ничего выяснить не удалось: жар, затрудненное дыхание, слабость бывают при множестве различных хворей.

— Ай, я пойду седлать своего Хельги! — решительно прервала перечень вероятных болячек Альг-исса, подхватываясь с места. — А ты собирайся!

— Седлать? — переспросила я. — Я тебя сколько раз просила не садить меня верхом на медведя?! Можно ведь запрячь возок.

— Какой возок?! — возмутилась она. — Это же ледник.

— Тогда сани. Иначе не поеду!

Брр, я до смерти буду помнить свою единственную поездку верхом на медведе!

— Ай, ладно! — легко согласилась Альг-исса. — Ничего, скоро и верхом привыкнешь!