— В «Уртехюс», разумеется.

— Час назад я посылал туда Сигурда, и тебя там не оказалось!

Одновременно свекор пробурчал:

— Что за дурацкое название — «Уртехюс»? Разве мало нормальных слов? Называй по-человечески!

Двое на одну — нечестно! Впрочем, нет, трое — из кухни как раз показалась Сольвейг, и ее кислый уксусный аромат также выражал крайнее неодобрение.

— Я была у себя, потом навестила подругу, а затем наведалась к доктору Торольву и инспектору Сольбранду, — объяснила я мужу, — если желаешь, они охотно подтвердят…

— Знаем мы этих подруг! — вроде бы тихо, но так, чтобы все слышали, бросила Сольвейг.

Я ответила ледяным взглядом, но не унизилась до ответа на инсинуации, вместо этого заметила свекру:

— Полагаю, раз уж мы живем в Хельхейме, использовать хельские слова не зазорно. На мой взгляд, название «Уртехюс» предпочтительнее, чем дословный перевод на человеческий язык — «Дом трав».

— Ишь, цаца, опять высоким стилем шпарит… — пробурчал свекор, возвращаясь к нарезанию отбивной.

Так, глубокий вздох, разжать кулаки и мило улыбнуться, усаживаясь на свое место:

— Изумительно пахнет! Что у нас на ужин?

Впрочем, Ингольва так легко с пути не сбить.

— Ты сказала, что разговаривала с инспектором. Опять во что-то ввязалась?

А вот теперь я действительно разозлилась.

— Ничего серьезного, дорогой, — беззаботным тоном произнесла я, накладывая себе овощей, — просто полиция заподозрила меня в отравлении неверных мужей…

Господин Бранд поперхнулся и натужно закашлялся, Ингольв сдавленно выругался, а Сольвейг уронила блюдо с пирожками.

Выдержав драматическую паузу, я небрежно добавила:

— Впрочем, они уже признали свою ошибку.

На этом застольная беседа как-то сама собой увяла — разумеется, после очередной нотации Ингольва…

На следующий день за завтраком принесли записку от инспектора Сольбранда, который просил принять его после обеда, и приглашение к чаю от госпожи Мундисы. Выходит, ее благополучно отпустили, а теперь инспектор, надо думать, собрался хвастаться добычей…

Я едва вытерпела до его прихода, сидела, как на иголках, поминутно посматривая на часы. По счастью, в «Уртехюс» как раз был выходной день, так что не пришлось изображать готовность к работе…

Инспектор появился, когда я уже окончательно извелась. Он казался усталым, но довольным.

— Какие новости? — бросилась я к нему, даже позабыв поздороваться.

Ответ на этот вопрос читался на сияющем лице инспектора. Шляпа набекрень придавала ему залихватский вид, а настроение выдавали торжествующий аромат лавра и популярная песенка, которую он насвистывал себе под нос…

— Инспектор Берни посрамлен, — широко улыбнулся он, — а вы, голубушка, были совершенно правы!

— С госпожи Мундисы сняты подозрения? — уточнила я для порядка.

— Само собой! Мы задержали ту эффектную барышню, подружку потерпевшего.

Я глубоко вздохнула и произнесла:

— Превосходно! А теперь присаживайтесь и рассказывайте по порядку.

— У меня мало времени, — с явным сожалением отклонил предложение инспектор. — Разве что кратенько. Барышня Асия оказалась темпераментной штучкой и решила заполучить господина Холлдора. Пока у него нет детей, развестись с женой несложно, так ведь? Но у того оказались какие-то проблемы по этой части…

Тут я невольно хмыкнула.

— Она говорит, что обращалась по нескольким адресам, но помочь ей никто не захотел. А потом, скучая в ожидании брата, взяла тот самый журнальчик, прочитала и быстренько придумала план. Взять мышьяк в аптеке брата несложно: он свободно продается как порошок от крыс. А теперь дамочка рыдает и уверяет, что просто напутала. В статье шла речь о безопасной дозе в гранах, а эта фифа перепутала их с граммами. А может, яд накопился — доктор говорит, такое возможно… Господин Холлдор пошел на поправку и заявил, что не будет возбуждать против нее дело. А жену его отпустили еще вчера, я самолично ее проводил и передал мужу с рук на руки. Это было очень трогательно! — инспектор мечтательно прищурился, вертя в руках не раскуренную трубку.

Я фыркнула. Представляю: он привстал с подушек, протягивая к ней руки, а она замерла на пороге, с тревогой всматриваясь в любимое лицо…

Он, восторженно: — Дорогая, наконец-то все разрешилось!

Она, с дрожью в голосе: — Дорогой, это все та ужасная женщина…

Он, смущенно: — Милая, давай не будем вспоминать… Я так виноват перед тобой! Ты простишь меня?

Она, растроганно: — Я давно уже простила! Ах, я так тебя люблю!

Он, пылко: — И я тебя!

Далее по сценарию следуют объятия, пылкий поцелуй и занавес…