Настоящую войну я не видела вплоть до сражения… не помню, где оно происходило, а вот дату легко было запомнить – приближалась смена года. Мы собирались праздновать, Зак думал увезти меня в столицу – его давно уже звал Овидий, для церемоний, кажется. Король Овидстана любил хвастаться своим чародеем… Но мальтийцы спутали нам все планы – до этого они послушно отступали, не панически, но достаточно быстро. А тут неожиданно большой отряд очутился прямо у нас в тылу, в лагере.

Не окажись там же, в лагере нас с Заком, победа была бы у мальтийцев в руках. Они здорово застали нас врасплох. Но неожиданность лишь укол булавкой для чародея.

Зак порвал их в клочья – в переносном, а некоторых – и в прямом смысле. Я помню, как бродила по лагерю, держа над ним щит, чтобы наши могли перенести раненых и их не достали вражеские стрелы – мальтийцы дрались отчаянно, не желая отступать. Но это было лишь дело времени: Зак добивал их, как наигравшийся с мышами кот.

Меня мутило – не столько от трупов, сколько от воспоминаний. Ворон Зака бил крыльями у плеча, не оставляя ни на мгновение, то и дело уговаривая голосом чародея вернуться в шатёр. Не знаю, почему, но я не слушала.

И в еловом лесочке, куда забрела совершенно случайно, я наткнулась на опекуна Ланса – сэра Джереми. Наверное, тоже по случайности, он был ещё жив и даже в сознании. Хотя судя по тому, что снег вокруг него стал ало-розовым, и по тому, что представлял его бок, можно было смело сказать: это ненадолго.

Он тоже меня увидел. И узнал – я поняла по тому, как изменилось его лицо. Никогда ни у кого мне больше не хотелось видеть такого выражения – после я загнала его подальше в память. И, конечно, отчётливо помню до сих пор. Уверена, будь у лорда Джереми под рукой оружие, он бы и меня прихватил с собой в бездну.

А так – мы просто смотрели друг на друга. Пока рядом не возник Заккерий. Мазнул взглядом по умирающему, тронул меня за плечо.

– Идём, Элиза. С ними покончено. Нам здесь больше делать нечего. Идём.

Лорд Джереми подавился кровью – наверное, плюнуть ею в нас собирался. Больше-то сделать ничего не мог.

Зак не обратил на него внимания.

– Идём, - и, взяв меня под локоть, подтолкнул к тропе.

Я вырвалась. Подобрала юбки и обернулась.

Лорд Джереми всё-таки плюнул, когда я наклонилась. И захрипел-зашептал невнятные ругательства на мальтийском. Кажется, меня послали в бездну – и дальше. На пару с Заком и всем нашим проклятым родом.

– Элиза, ну в самом деле, - вздохнул Зак, наклоняясь над нами. – Если ты действительно хочешь кого-то пожалеть, то я лучше отведу тебя в лазарет. Наша помощь там сейчас как нельзя кстати. А этого проще убить. Позволишь?

– Оставь меня, - тихо попросила я, не поворачивая головы.

Минуту спустя Зак действительно ушёл, но его ворон так и вился надо мной – лорд Джереми всё провожал его взглядом. На меня он старался больше не смотреть.

Я сняла перчатку. Аккуратно распутала завязки, стянула с него нагрудник. И, положив руку на грудь вздрогнувшему опекуну Ланса, выдохнула:

– Я не хотела, чтобы так вышло… Я прошу прощения.

Думаю, если бы мог, он бы меня тоже проклял.

Но, по крайней мере, он умер легко. Чем ещё я могла отплатить за его гостеприимство?

Зак ждал меня на тропинке, хмурящийся, серьёзный. Я, уже натянув перчатки, подала ему руку, позволяя увести меня.

– Позволь мальтийцам забрать раненых.

Зак бросил на меня короткий взгляд и фыркнул.

– Там тех мальтийцев осталось! Ну хорошо. Если ты так хочешь.

На следующий день в лагерь приехал Амир, нашёл меня в лазарете, всю в крови – в том числе и той, что я только что из воды для переливания превратила – и, не замечая сердитого взгляда Зака, приказал ехать с ним в столицу. «Тебе не место на войне, Элиза».

У меня не было выбора, и я поехала. Через пять дней в столицу вернулся и Зак – вроде как на праздник смены года. Но вряд ли он сначала завернул к Амиру для обмена подарками. В любом случае, моему господину он вред бы не причинил – и я не беспокоилась.

На самом празднике мы объявили о нашей помолвке и провели церемонию. Чувствую, это было что-то вроде подарка для Овидия – он, конечно, обещал сделать меня королевой после своей смерти, но только чтобы задобрить. Всё-таки чародей на троне, пусть и рядом с его сыном…

Все праздники мы с Заком проводили если не на пирах Овидия, то в спальне. Расслабленный, лениво улыбающийся Зак играл моими волосами – очень он это любил. Вплетал в них банты, жемчужины, серебряные витые цепочки. «Моя Элиза. Ты прекрасна, - говорил он, обернув косы вокруг моей головы наподобие короны. – Ты моя королева». По его желанию я не снимала обручальное кольцо – серебряную змею с нефритовыми глазами, усыпанную мельчайшими алмазами, как чешуёй. Зак мог на церемонии словно невзначай взять меня за руку и поцеловать безымянный палец – перед всеми, перед всем двором. Или подхватить меня на руки во время прогулки с королём по дворцовом парку – опять же на глазах у придворных.