Впрочем, он щедро поил меня наркотиком. Может, думал, что я действительно ничего не буду помнить.

Этот наркотик и абсолютно человеческое желание быть нормальной действительно заставили меня на какое-то время считать всё произошедшее обычным кошмаром.

Граф Марк, закалённый интриган, давно привыкший к виду трупов – причём, любых – сейчас еле сдерживал тошноту. Королевский дворец плавал в крови. Она была всюду: кровью плакал потолок, кровь сочилась из стен, даже окна – дорогие витражные окна – были заляпаны кровью.

– Она совершенство, Марк, - улыбался Валентин, стоя посреди тронного зала и с удовольствием глядя на тело отца. – Она просто… совершенство.

– Ваше Высочество, - с трудом выговорил граф. – Вам не кажется… что это чересчур?

– Все, все мои враги, все мертвы! Это просто… что?

– Это чересчур, Ваше Высочество, - повторил Марк. – Мало того, чтобы ослабили аристократию, так ещё и растите чародея-убийцу. Это неминуемо приведёт к беде, вы не боитесь, что однажды она…

Валентин спокойно улыбнулся и поманил кого-то из угла. Марк вздрогнул, разглядев, кто это. Милая малышка Лизетта, горбящаяся, в крови по уши, со спутанными длинными волосами, тоже слипшимися от крови… и мёртвыми чёрными глазами.

– Лизетта, детка, ты же сделаешь для меня всё, правда? – поворковал Валентин.

Девочка опустила голову, закрываясь длинной чёлкой.

– Она сделает для меня всё. Она моя. Моя чародейка, - подмигнув, улыбнулся принц. И, потрепав чудовище по щеке, пропел. – Убей его, милая.

Марк остолбенел.

– Ваше Высочество!

– Прости, друг, - вздохнул принц, когда девочка, выпрямившись, медленно приблизилась к графу. – Не думаю, что мне ещё нужны твои советы.

За дверьми тронного зала гвардейцы графа Марка, услышав громкий, полный боли вопль, впервые не бросились на помощь господину.

– Умница моя, - умилённо шептал принц… точнее уже король Валентин, гладя шатающуюся от усталости девочку. – Моё ты солнышко…

После колдовства, особенно первого, нам нужна подпитка. Трикс, бог лукавства, ещё больший оригинал, чем даже принц Валентин, создавал первого из нас, вдохновляясь образом своей возлюбленной. И заготовкой он взял то, что было под рукой – мальчишку-подростка, у которого просыпались соответствующие желания.

Так что всё до неприятного просто: после колдовства нам нужен любовник, желательно сильный и изобретательный.

Мне было одиннадцать, а моё тело по-взрослому горело от желания, которого я сама совершенно не понимала и боялась до дрожи. И, не получая подпитки, сгорала от жесточайшей лихорадки.

Рядом со мной никого не было, кто бы мог помочь. Слуги боялись меня до икоты, принц, ставший королём, развлекался в столице и посылал мне кукол. А когда мне стало чуть легче, Валентин прислал мне новую горничную.

Служанка трясущимися руками положила на пол рядом с кроватью громадную фарфоровую куклу, одетую богаче, чем иные леди.

И вздрогнула, когда девочка на постели завозилась.

– М-м-миледи?

Девочка открыла глаза – нормальные, синие. Зажмурилась, прячась от яркого солнца, и шепнула:

– А где… Ханна?

Служанка прижала дрожащие руки к груди. Девочка удивлённо смотрела на неё.

– Она… у-у-уехала, - озвучила «официальную версию» горничная.

Девочка нахмурилась.

– Уехала? Куда? Не попрощалась со мной?

Горничная молча смотрела на неё и тряслась, как осиновый лист. Ещё хуже стало, когда девочка участливо спросила:

– С тобой всё в порядке? Ты не заболела?

– Нет… госпожа… Миледи… Я теперь вместо Ханны… Она к матери уехала… Далеко, к Туманным горам. Срочно… А меня… меня Белла зовут.

Девочка вздохнула, посмотрела грустно на свои руки – тщательно отмытые от крови, чистенькие.

– Ясно, - и, широко улыбнулась. – Будем дружить, Белла? Мы с Ханной такими подругами были!.. Ой! Что это? Это мне? От принца?

Горничная кивнула, не в силах ответить. Весь замок видел, какой их юную госпожу принесли прошлым утром. И что она сделала с Ханной. Но приказали держать язык за зубами – под страхом самой страшной казни.

– Принц такой добрый, - обнимая куклу, ворковала девочка. – Правда?

– Д-д-да… миледи, - смогла выпалить Белла. – Позвольте я… вас переодену… госпожа.

Одна, путаясь в реальности и том, что мне казалось кошмаром, я потихоньку сходила с ума и теряла силы.

Принц тоже не способствовал моему выздоровлению. Он совершенно не хотел мне помочь. Он избегал меня даже касаться – более того, каждый раз с омерзением отворачивался, если я пыталась к нему прижаться. Мне необходимо было хотя бы прикосновение – в моём возрасте и его бы хватило. Но принц думал лишь о своём желании уничтожить непокорных лордов. А лорды, наверное, долго ещё сопротивлялись. Около месяца точно.