Хотя его высказывание должно было выглядеть как шутка, оно прозвучало столь злобно, что никто не засмеялся. И даже я, стоя в ловушке кафедры, была слишком поражена, чтобы попытаться хоть как-то ему ответить. Большая часть аудитории была на моей стороне, в этом я была уверена, – и все равно никто не осмелился встать и выступить в мою защиту. Тишина в зале была настолько полной, что можно было слышать легкий стук дождевых капель по медным листам кровли.

Спустя десять ужасающих минут я смогла наконец выбраться из лекционного зала и скрыться в сыром октябрьском тумане. Поплотнее закутавшись в шаль, я старалась думать о чайнике, ожидающем меня дома… Но была все еще слишком взбешена.

Профессор Ванденбош всегда меня недолюбливал. Если верить россказням, однажды он развлекал своих именитых гостей фантазией о том, как меня похитили из Оксфорда для того, чтобы сделать звездой женского сериала на телевидении. Моя собственная теория состояла в том, что таким образом он хотел досадить своей сопернице – моей наставнице Катерине Кент, думая, что может ослабить ее позиции, нападая на ее любимцев.

Катерина, конечно же, предостерегала меня от выступления с лекцией об амазонках.

– Если ты продолжишь это исследование, – заявила она с обычной прямотой, – то станешь академическим изгоем.

Я отказалась ей верить. Все равно однажды эта тема вспыхнет, словно факел, и профессор Ванденбош не сможет погасить его пламя. Если бы только у меня нашлось время для того, чтобы закончить свою книгу или, еще лучше, раздобыть все-таки «Историю амазонок». Еще одно письмо в Стамбул, на этот раз рукописное, – и, может быть, Григорий Резник наконец приоткроет мне свою тайну. Ради бабули я должна попытаться.

Подняв воротник в надежде защититься от стихии, я торопливо шагала по улице и была слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить преследователя, пока он не догнал меня на углу Хай-стрит и не накрыл своим зонтиком. Выглядел он лет на шестьдесят и явно не принадлежал к академическому миру: под его безупречным плащом я заметила дорогой костюм и тут же заподозрила, что носки у него одного цвета с галстуком.

– Доктор Морган, – начал он, и акцент тут же выдал его южноафриканское происхождение, – я наслаждался вашим выступлением. Есть у вас минутка? – Он кивнул в сторону «Гранд-кафе» на другой стороне улицы. – Могу я вас чем-нибудь угостить? Выпить вам явно не помешает.

– Весьма любезно с вашей стороны… – Я бросила взгляд на наручные часы. – Но, к несчастью, я уже опаздываю на другую встречу.

Я не лгала. Поскольку это была неделя нового набора в университетский фехтовальный клуб, я обещала забежать туда после лекции, чтобы помочь продемонстрировать экипировку. Это было весьма кстати, потому что я буквально сгорала от желания вонзить шпагу в парочку воображаемых врагов.

– О… – Незнакомец продолжал идти рядом со мной, и спицы его зонта задевали мои волосы. – А если попозже? Вечером вы свободны?

Я колебалась. В глазах мужчины было что-то пугающее; они смотрели необычайно пристально, и у них был желтоватый оттенок, как у сов, сидевших на жердочках на самом верху книжных стеллажей в кабинете моего отца.

Вместо того чтобы повернуть на темную и обычно пустынную Мэгпай-лейн, я остановилась на углу и изобразила, как я надеялась, дружелюбную улыбку:

– Боюсь, я не расслышала вашего имени…

– Джон Людвиг. Вот… – Мужчина немного порылся в карманах, потом поморщился. – Визитки нет. Ну, не важно. У меня для вас приглашение. – Он внимательно посмотрел на меня, как бы стараясь убедить себя самого в моей пригодности. – Организация, с которой я работаю, недавно сделала одно сенсационное открытие… – Он немного помолчал и нахмурился, явно чувствуя себя неловко на улице. – Вы уверены, что не хотите что-нибудь выпить?

Несмотря на мои недавние опасения, мне стало любопытно.

– Может, встретимся завтра? – предложила я. – Выпьем кофе?

Мистер Людвиг сначала проследил взглядом за несколькими появившимися поблизости прохожими, а потом наклонился ко мне.

– Завтра, – прошептал он, – мы с вами будем уже на пути в Амстердам. – Видя отразившееся на моем лице изумление, он с трудом улыбнулся. – Первым классом.

– Ага! – Я вынырнула из-под его зонтика и зашагала по Мэгпай-лейн. – Хорошего дня, мистер Людвиг…

– Погодите! – Он быстро нагнал меня, несмотря на скользкий от дождя асфальт. – Я говорю об открытии, благодаря которому будет переписана история! Это нечто совершенно новое, добытое на раскопках, это абсолютный секрет, и дело вот в чем: нам бы хотелось, чтобы вы на это взглянули.

Я замедлила шаг:

– Но почему я? Я не археолог. Я филолог. Филологи не занимаются раскопками, они занимаются текстами – изучают их, расшифровывают…

– Вот именно! – Покопавшись в тех же самых карманах, в которых он безуспешно искал визитную карточку, мистер Людвиг извлек помятый фотоснимок. – Нам необходим кто-то, кто сумел бы понять смысл вот этого.