– Что это? – спросил Джоди.

Гитано лишь обиженно взглянул на него, подобрал упавший лоскут оленьей кожи и решительно завернул в него прекрасное острие.

– Можно посмотреть? – Джоди протянул руку.

В глазах Гитано полыхнули сердитые огоньки, и он покачал головой.

– Где вы ее взяли? Откуда она?

На сей раз Гитано посмотрел на него внимательно, словно в размышлении.

– Досталась от отца.

– А ему? Ему от кого?

Гитано перевел взгляд на длинный сверток из оленьей шкуры.

– Не знаю.

– Он никогда не говорил?

– Нет.

– И что вы с ней делаете?

Гитано слегка удивился.

– Ничего. Просто храню.

– Может, все-таки покажете?

Старик медленно развернул острие, на секунду позволил свету лампы скользнуть по нему. Потом снова завернул.

– Теперь иди. Я хочу спать.

Он задул лампу, не успел Джоди выйти за дверь.

Джоди шел назад к дому, ясно – как никогда в жизни – понимая одно: он никому не должен говорить про рапиру. Сказать кому-то про нее – немыслимо, хрупкий домик правды сразу рухнет. Если такой правдой поделиться, она погибнет.

Посреди темного двора Джоди встретил Билли Бака.

– Тебя там уже хватились, – сказал Билли.

Джоди проскользнул в гостиную, и отец повернулся к нему.

– Где тебя носит?

– Ходил смотреть, не попалась ли крыса в мою новую крысоловку.

– Иди спать, – велел отец.

К завтраку Джоди вышел первым. Потом появился отец, потом и Билли Бак. Из кухни выглянула миссис Тифлин.

– А где старик, Билли? – спросила она.

– Наверное, пошел прогуляться, – ответил Билли. – Я заглянул в его комнатку, там пусто.

– Может, с утра двинулся в Монтерей, – предположил Карл. – Дорога дальняя.

– Нет, – возразил Билли. – Его мешок на месте.

Позавтракав, Джоди пошел к сараю. В солнечном свете мелькали мухи. Казалось, в это утро на ранчо особенно тихо. Убедившись, что никто за ним не смотрит, Джоди вошел в комнатку и заглянул в мешок Гитано. Запасная пара длинного хлопкового белья, запасная пара джинсов, три пары изношенных носков. Больше в мешке ничего не было. У Джоди защемило сердце, будто у него что-то отняли. Он побрел назад к дому. Отец стоял на крылечке и разговаривал с миссис Тифлин.

– Похоже, старина Истер все-таки откинул копыта, – сказал он. – На водопой с другими лошадьми не пришел.

Ближе к полудню с ранчо на горе прискакал Джесс Тейлор.

– Карл, неужто ты сбыл с рук это старье, эту серую падаль?

– Нет. С чего ты взял?

– С того, – сказал Джесс. – Выехал я сегодня с утра пораньше и что вижу? Смех да и только. Вижу старика на старой лошади, без седла, вместо уздечки – кусок веревки. И едет не по дороге, а напрямки, через кустарник. А в руках, похоже, винтовка. Во всяком случае, что-то блестящее.

– Это старый Гитано, – пояснил Карл Тифлин. – Сейчас посмотрю, все ли ружья на месте. – На секунду он заглянул в дом. – Нет, все тут как тут. В какую сторону он ехал, Джесс?

– В этом весь смех. В сторону гор, вот в какую.

Карл засмеялся.

– Горбатого могила исправит, – сказал он. – Надо думать, он просто украл старину Истера.

– Поскачешь за ним, Карл?

– Господь с тобой, мне же лучше, закапывать это старье не придется. Но интересно – где он взял винтовку? И что он позабыл в горах?

Джоди прошел через огород и выбрался к живой изгороди. Пристально вгляделся в гигантские горы – хребет, за ним другой, третий, и так до самого океана. На миг ему показалось, что он видит черную точку, медленно ползущую по склону дальнего хребта. Джоди стоял и думал о рапире, о Гитано. О великих горах. Какое-то смутное желание всколыхнулось в нем, такое сильное, что к горлу подкатил ком. Он лег в зеленую траву возле круглого корыта, недалеко от живой изгороди. Прикрыл скрещенными руками глаза и лежал так долго-долго, полный тягостной необъяснимой горечи.