В гостиной ее первой обязанностью было проследить, чтобы миссис Кейн удобно устроилась в своем любимом кресле, поставив ноги на скамеечку, и чтобы ее трость с рукояткой находилась в пределах досягаемости. Ей принялась помогать Бетти Пембл, пытаясь подложить под старуху подушку. Однако миссис Кейн принадлежала к поколению, не привыкшему к роскоши, и презирала женщин, стремящихся всегда сидеть на мягком. Поэтому подобная услужливость заставила ее поморщиться. А тут еще Бетти ляпнула:

— Мистер Кейн сегодня ну просто прелесть!

Блекло-голубые глаза Эмили остекленели.

— Это в каком смысле?

Бетти Пембл, забыв, что разговаривает со старой дамой, пояснила:

— Ну просто не верится, что ему исполнилось шестьдесят лет, а он еще хоть куда.

— Конечно, — холодно бросила Эмили и повернулась к Патрисии. — Закройте окно, милочка, а то в комнату ползет противный туман. Я чувствую его костями.

— Да это же просто морской бриз, — заметила миссис Манселл.

— Вы можете называть его, как вам нравится, Агата, — буркнула Эмили, — а для меня это противный туман.

— Вот именно, туман, — подхватила Бетти.

Эмили бросила на нее недовольный взгляд, и та поспешила добавить:

— Ой, я забыла вам рассказать, как Питер обрадовался, узнав, что мы едем поздравить дядю Сайласа с днем рождения. Знаете, мои дети привыкли звать его «дядей». Они его просто обожают. Дядя Сайлас их притягивает. Есть в нем магнетизм. Я всегда замечала, как они на него смотрят, даже моя тихая малютка Дженифер.

Эмили не смягчили незаслуженные славословия в честь ее сына.

— Значит, Питер обрадовался, говорите? — произнесла она требовательным тоном. — И что же он сказал?

Улучив момент, Розмари вскочила из глубокого кресла и двинулась через комнату к Патрисии.

— Давайте прогуляемся в оранжерею.

Та стиснула зубы. Ей до смерти надоели эти доверительные беседы. Несколько месяцев назад супруга Клемента Кейна неожиданно воспылала к ней большой симпатией и при каждом удобном случае принималась изливать душу.

— Ну что за вечер, когда он закончится, — проговорила она, как только они вышли за дверь. — И вообще, я не представляю, как вы можете здесь жить постоянно.

— Тут не так плохо, как может показаться, — отозвалась Патрисия.

Розмари посмотрела на нее чуть ли не с испугом.

— Но здесь же очень скучно. Я бы просто сошла с ума.

— Наверное, у меня такой характер, — произнесла она, будто оправдываясь. — Я ко всему отношусь спокойно.

— Ну как тут не позавидовать. — Розмари вздохнула. — Хотите сигарету?

Патрисия отказалась.

— Замечательно, когда довольствуешься малым и не ропщешь, — продолжила Розмари. — Но я, к сожалению, другая.

— Ну а мне приходится мириться. — Она вздохнула. — А что делать, когда нет никаких талантов? Когда, кроме стенографии, больше ничего не умеешь?

— Да есть у вас таланты, не надо прибедняться. — Розмари скользнула взглядом по веточкам гелиотропа. — А что касается меня, то я уже, кажется, дошла до точки.

Патрисия Эллисон посмотрела на нее с сочувствием.

— Счастливым Клемента я не сделала, — объяснила Розмари. — Без меня ему было бы лучше. Видимо, я вообще не создана для брака. Ничего не поделаешь, русская кровь.

— Я и не знала, что вы русская.

— Да, да, мой дед был русский. Оттуда у меня все эти метания, неудовлетворенность. — Она помолчала. — Вы не возражаете, если я буду обращаться к вам по имени?

— Конечно, нет.

— А вы зовите меня Розмари. К чему эти церемонии? — Она загасила наполовину выкуренную сигарету и добавила со слабой улыбкой: — Я знаю, что кажусь вам грубой и невоспитанной. Впрочем, так оно и есть. Не думайте, что подобное от меня ускользнет. Я своенравная эгоистка, сумасбродка, всегда всем недовольна. И это, понимаете, часть моей натуры. Так что если даже я куда-нибудь и сбегу с Трэвором, то ничего не изменится. Все будет так и продолжаться.

— Тогда, может, вам лучше остаться с мужем?

Розмари с досадой вздохнула:

— Я не рождена для однообразной жизни в этом паршивом городишке, в окружении родственников мужа, практически без денег, когда горничные меняются одна за другой, не успеваешь оглянуться. В общем, мне надоело это убожество. Уеду с Трэвором, с ним мне будет спокойнее. Мы станем жить где-нибудь за границей, и он не будет проверять каждый счет из мясной лавки. Поймите, я просто не способна жить так, как сейчас. Без денег. Вот если бы Клемент был богат, по-настоящему, тогда бы другое дело. Думайте что хотите, но деньги решают все.