Сексуальные, садистские преступления дезорганизованного типа. Насилие и надругательство. Но никакого повреждения глаз, чтобы не дать жертве видеть его, никакого повреждения гениталий. А вот об отсечении конечностей и тем более о змеях как проявлении сексуальных маний она никогда не слышала. В тщательно изучаемых ею справочниках описываются самые причудливые и необычные сексуальные пристрастия, но это ничего ей не дает. Кейт получает представление о таких извращениях, как аматрипсис или биастофилия, но это ничуть не помогает ей уяснить мотивацию Черного Аспида, равно как и не улучшает существенно ее жизнь ни в каком другом плане.

Она размышляет о возможностях, записывает варианты, обдумывает их, отбрасывает. Ничего не получается. Черному Аспиду просто негде было пересечься с ними обеими. Сфера передвижений Элизабет ограниченна, у Петры она гораздо шире, однако они слишком различны и совершенно не перекрываются. Разные районы, разные контакты, разные круги общения – совершенно разные жизни.

Как и раньше, Кейт сидит в пустой комнате, обложившись справочниками, и размышляет. Как и раньше, это ни к чему не приводит. Создается впечатление, что в случае с одной из жертв Черный Аспид ошибся. И при этом усложнил ее задачу настолько, насколько едва ли смог бы, сознательно заметая следы.

Кейт горестно думает о том, что, если в дело и впрямь вмешался фактор случайности, это существенно его усложняет, поскольку случайности решительно непредсказуемы. А тут и без дополнительных осложнений ничего не вырисовывается. Не прослеживаются никакие мотивы. Мотив – это то, что он носит в своей голове, а туда не заглянешь. Никаких сведений от осведомителей, от стукачей. Тесты ДНК все еще далеки от завершения. Кейт только и остается, что работать по прежней схеме и надеяться на лучшее.

Конечно, она могла бы отказаться от дела, и никто, памятуя об "Амфитрите", не поставил бы ей этого в вину. Точнее, никто, кроме нее самой. Она взялась за это дело, и она его закончит. Она хочет не только найти Черного Аспида, но и заглянуть ему в глаза и сказать, что ему крышка. Добиться торжества. Правда, пока до торжества далеко: он опережает ее по всем пунктам и нигде не выказывает никаких признаков слабины.

Неожиданная мысль пронизывает ее с остротой лазерного луча: "Своими силами мне с этим не справиться".

Правда, она гонит эту мысль, стоит ей появиться. Она справится, еще как справится. Игра только началась, и у нее в запасе еще много ходов.

Но мысль возвращается и на сей раз заставляет-таки ее усомниться в себе. И, что более важно, спросить себя: почему она пытается заглушить собственные раздумья?

Потому что хочет обрести доверие. Нет. Более того. Она хочет заслужить доверие. Но так ли уж важно, кто именно его заслужит? Главное сейчас – остановить Черного Аспида. Именно это, и ничто другое.

Вроде бы и некстати ей приходят в голову слова Малькольма Икса: "Допустимо все, что необходимо".

И тут в ее голове звучит еще один голос. Еще чей-то голос.

"Сколь бы ни было велико число мест, где можно укрыться, оно не бесконечно. Каким бы безымянным и невидимым ни считал себя преступник, ему все равно необходимо дышать, есть, пить и спать. Ему все равно нужно существовать. И с течением времени он неизбежно начнет совершать поступки, которые будут увеличивать вероятность его поимки. Но сейчас он меня во всем опережает. Я постоянно отстаю, он всегда впереди. Про Джорджа Беста кто-то когда-то сказал, что он своими финтами лишал соперников чутья. Так вот я чувствую себя лишенным чутья. Я гоняюсь за тенью. И ты представить себе не можешь, как мне от этого хреново!"

Какая-то мысль кружится в ее голове, как листок на ветру.

Это мысль о необходимости прибегнуть к помощи того, кто способен взглянуть на происходящее с недоступной ей точки зрения. Если она заглянет поглубже внутрь самой себя, то поймет, что должна была сделать это, как только увидела тело Петры. Она имеет дело с чем-то, выходящим за пределы ее понимания, но не обязательно за пределы понимания этого человека.

Нет. Это невозможно. Это вновь откроет слишком много старых ран, и для него, и для нее.

"Допустимо все, что необходимо".

Она сможет воспользоваться этой возможностью и не дать ранам открыться до тех пор, пока все не закончится. А тогда будь что будет.

Правда, они – начальство – никогда на это не пойдут. Слишком радикально. Слишком много проблем.

А что тогда? Она будет отброшена назад, туда, откуда начала. Правда, и терять-то ей особо нечего.

Кейт выходит из тихой комнаты и направляется в офис Ренфру.

– Есть подвижки, Кейт?

– Пока нет. Вот почему я и пришла к вам.

Он кладет ручку. Она думает, что ему не стоит носить голубую рубашку в такую жару.

– Ты хочешь отойти от дела?

– Нет. Все, что угодно, но не это.

– Хорошо. Ты уже нашла специалиста по составлению психологических портретов?

– Это как раз то, о чем я хочу поговорить. Примерно то.

– Примерно? А поконкретней нельзя?

– Можно. Я хочу привлечь к делу Реда Меткафа.

Ренфру молчит. Он выпрямляется на своем стуле, смотрит исподлобья на Кейт, потирает губы тыльной стороной ладони и снова на нее смотрит.