Не менее резко, чем на Гомера, Гераклит нападает и на Гесиода. Автору «Теогонии» достается за то, что тот не уразумел, что «день и ночь — одно и то же» (В 57). Исследователи предполагают, что критика Гераклита направлена против следующего места «Теогонии» (123–124):

Нетрудно заметить, что в изображаемой поэтом последовательности рождений был момент, когда Ночь, существуя помимо Дня, «родила» День. Поэтому Гесиод, награжденный эпитетом «учитель большинства», не понял, согласно Гераклиту, что у Ночи не может быть никакого приоритета перед Днем: ведь день и ночь составляют единство равных противоположностей — «одно и то же».

Со значительной долей уверенности можно утверждать, что критика Гераклитом (В 42) лирического поэта Архилоха (VII в.) была вызвана теми же мотивами, что и критика Гомера и Гесиода. Подобно последним Архилох, по мнению эфесца, измыслил много превратного о жизни и самом мире. Вот некоторые из высказываний Архилоха, которые, как показал в своем специальном исследовании Е. Руссос (см. 111, 111), Гераклит подвергает критике. У Архилоха сказано: «И люди разумеют (phroneusi) сообразно тому, с чем они сталкиваются (egkureosin) и имеют дело» (в пер. В. В. Вересаева: «И, как сложатся условья, таковы и мысли их»). Гераклит, напротив, заявляет: «Большинство людей не разумеют (ou phroneousi) того, с чем они сталкиваются (egkureousin)» (В 17). Иначе говоря, если Архилох считает, что знания людей не выходят за рамки их повседневных забот и дел, то Гераклит, полемизируя с Архилохом, заявляет, что большинство людей не обладают и этими ограниченными знаниями.

Е. Руссос (см. 111, 112) полагает, что в отличие от Архилоха, объяснявшего солнечное затмение волей Зевса и допускавшего возможность сверхъестественных явлений, Гераклит рассматривал все происходящее в мире как закономерный процесс и, стало быть, исключал вмешательство сверхъестественных сил в явления природы. Автор указывает также на расхождения во взглядах поэта и философа по вопросу об участии героев, павших на войне. Архилох, значительная часть жизни которого прошла в лишениях, невзгодах и военных боях, писал в одном из своих стихотворений, что павшему на войне нет ни славы, ни почета от сограждан. Гераклит же, прославляя военную доблесть, напротив, был уверен, что «павших в бою боги чтут и люди» (В 24). Неудивительно поэтому, что Гераклит мог быть искренне возмущен тем фактом, что Архилох позорно бросил свой щит и бежал с поля боя (в чем он признается сам), если этот факт был известен Гераклиту.

По мнению Руссоса, несмотря на существенные расхождения между Архилохом и Гераклитом, влияние первого на второго было значительным. Такой вывод следует из предпринятого современным греческим исследователем филологического анализа текстов, касающегося главным образом тождественных или сходных слов, фраз и оборотов мысли Архилоха и Гераклита. С нашей точки зрения, автор несколько преувеличивает влияние лирического поэта на философа, во всяком случае нахождение терминологических сходств и заимствований не представляется достаточно убедительным доказательством такого влияния. Верно, что слова ou phroneousi (не разумеют), egkureousin (сталкиваются) у Гераклита, совпадающие со словами phroneousi (разумеют), egkureosin (сталкиваются) у Архилоха, возможно, заимствованы у последнего. Однако верно и то, что мысль Гераклита диаметрально противоположна суждению Архилоха, не говоря уже о том, что упомянутые слова употреблял не один Архилох.

В качестве примера приведем следующее терминологическое заимствование у Архилоха со стороны Гераклита, найденное Руссосом: «Владыка (anax) Аполлон… знаками укажи (semaine)» (Архилох). «Владыка (Но anax)… знаками указывает (semainei)» (Гераклит В 93). Таким образом, Архилох употребляет anax как имя прилагательное в качестве эпитета для бога Аполлона, а Гераклит — как имя существительное (Ho anax), заменяющее самого Аполлона. По мнению Руссоса, использование сходных терминов anax, Anax, а также слов semaine, semainei еще не свидетельствует о влиянии Архилоха на Гераклита, ибо ссылка на «знамения», «намеки» или «знаки» Аполлона-прорицателя была обычной для религиозно-мифологической традиции греков.

Вместе с тем, проводя параллели между глаголами epistasthai (знать, познавать), eidenai (видеть, познавать) и apagxasthai (удавиться, вешаться), а также между существительными onos (осел), kuon (собака, пес) и другими аналогичными словами, встречающимися у поэта и философа, Руссос делает вывод о значительных терминологических заимствованиях и однотипности стиля Архилоха и Гераклита. Е. Руссос полагает также, что суровый тон критики, характерный для Гераклита, имеет своим прототипом неистово злой язык Архилоха (см. 111, 216). С нашей точки зрения, суровый тон критики Гераклита объясняется главным образом его темпераментом, а также тем обстоятельством, что в его время не было в обычае соблюдать вежливые формы критики и вести корректную полемику. Суровый и непримиримый тон, с которым Гераклит отзывается о своих согражданах или о своих предшественниках и современниках, вряд ли имеет причиной Архилоха, влияние его неистового языка.

Разумеется, Архилох оказал определенное влияние на Гераклита. Но сказанное относится по преимуществу к стилю Гераклита, в частности к использованию им антитез и противопоставлений. Что же касается формирования мировоззрения эфесца, то в этой области влияние лирического поэта было незначительным. Не говоря о длительном промежутке времени, разделявшем их, а также о различиях между поэзией и философией, Гераклит по уровню идейно-теоретического мышления намного превзошел своих предшественников-поэтов, в том числе и Архилоха.

Впрочем, оговоримся и напомним великолепные строки Архилоха:

В этих строках поэтически выражена столь присущая греческой классике идея меры и ритма, которым подчиняются радость и горе, удача и бедствие, необузданное и кроткое — все существующее: и человеческая жизнь, и игра стихийных сил, и сам космос. Целостный взгляд на мир и жизнь как на гармонический строй вещей, в котором все вещи и явления подвластны мере и ритму, характерен и для Гераклита. Однако далее идут существенные расхождения: для Архилоха, как и для остальных эпических и лирических поэтов, мироправящей силой являются Зевс и другие олимпийские боги, а для Гераклита, как и вообще для всех ранних греческих философов, мир представляет собой саморегулирующийся процесс, определяемый единым и всеобщим первоначалом (водой, апейроном, воздухом и т. п.).