Спеша завершить расследование, она прыжком переместилась в пригород. Отыскала ведьму среди всех его жителей и коснулась осторожно, боясь спугнуть, обнаружить себя.

Ментальный удар, поразивший Топь, был невероятен по силе. Ученик подскочил на постели, а Сет выругался, когда Топь вдруг «упала без чувств».

Волна прокатилась по городу.

Ведьма застонала на своём ложе, и серебряные цепи тихонько зазвенели. Ящерка сбежала на грудь, замерла, глядя на изгиб шеи, синюю пульсирующую жилку. Юродивый выкатился из-под лавки, цепким взглядом уставился в стену таверны. Птичка, спавшая на жёрдочке у камина, нахохлилась. Бодрствовавший над картами генерал Марк метнулся к стрельчатому окну бойницы, зашарил глазами по цеховым кварталам. С пером в руке замер горбун Зор, склонил, прислушиваясь, голову. Ворон хлопнул чёрными крыльями, заложил вираж по комнате, спланировал на подоконник, заходил, стуча клювом в стекло. Проснулся чутко дремавший волк, поднял жёлтый взгляд на испуганно вскочившую на постели девочку.

Я вздрогнул, когда мирно спавший на столе кот вдруг метнулся стрелой вниз, заурчал, затёрся о ноги начавшей заваливаться на бок старухи.

Девушка ойкнула, схватилась за сердце.

Анатоль, кинувшийся было к бабке, заметался между ними, и я пришёл к нему на помощь, подхватил падавшее тело. Тщедушная старуха оказалась на удивление тяжёлой — я с трудом усадил её обратно на лавку, прислонил к стене. Кот запрыгнул ей на колени, уткнулся лапами в грудь, начал тыкаться под подбородок.

— Брысь, — нерешительно шепнул я, но старческие пальцы шевельнулись, а тут и Рол подоспел, сунул под длинный заострённый нос резко пахнущую склянку.

— Матушка, матушка, — послышался из-за спины слабый девичий голос, и я поспешил сесть на место.

Девушка, сама поддерживаемая под локоток Анатолем, схватила мосластые пальцы, кобра с шеи старухи, шелестя молочно-белой чешуёй, спустилась по руке, обвила сухое запястье. Меня передёрнуло. А старуха задышала ровней, закрутила слепой головой, уворачиваясь от склянки.

— Давление, — сказал я, и все посмотрели на меня удивлённо.

— Давление? — переспросил Рол, закупоривая хрустальный фиал.

— К перемене погоды, — пояснил я, широким жестом обводя девушку и её мать.

— А… К-хм! — Пряча склянку в пояс, Рол собрался с мыслями, продолжил, обращаясь скорее ко мне. — Так вот… Прежде всего сведи ты меня с этим гномом. Сам посмотреть хочу. Восемьсот лет никто про них и слыхом не слыхивал, а тут — в столице, во дворце, да ещё и комендант… Кто такой, откуда взялся?

— Сведу, конечно. Но меня, Рол, сейчас больше ведьма интересует. Вот кто наверняка знает, как вернуть меня обратно, — я навалился на стол, и Рол склонился навстречу, — ей-богу Рол, её дом переполнен, просто переполнен вещами из моего, из старого мира!

— Ве-е-едьмы, — Рол поморщился, — гадалки, ворожеи, чревовещательницы… Мошенницы! Никогда ещё не встречал человека, действительно наделённого даром. Не в этом ваша сила.

Домовой явно не был настроен на встречу с ворожеёй, а может, дулся на то, что помощи я искал теперь вовсе не у него.

— Анатоль! — я не мог скрыть досады в голосе.

— А? — Он всё ещё был занят девушкой, поил её разбавленным красным вином из треснутой глиняной кружки, хотя бледный румянец уже вернулся на иссиня-белую кожу.

— Анатоль, будь другом, сходи к ведьме. Тут и шагу не ступить из казармы, а мне нужна её помощь. Бьюсь об заклад, она знает другой проход, и проход этот расположен где-то рядом. Я б просто ушёл… Да.

Шевельнулось что-то протестующе. Поднялось волной и схлынуло. Я замолчал, внезапно и глубоко задумавшись.

— Схожу. Сегодня ж. Новые связи. Знать. Сам король, — отрывисто отвечал Анатоль, но я едва ли слышал его.

Стало вдруг до смерти жаль Рокти. «Присмотри за сестрой», — просил Лист. А я не знаю даже, где она. Зато знаю наверняка — взбалмошная девчонка ни за что не вернётся домой. Одна. Без пленного ренегата в поводу. Без нечаянно приобретённого мужа.

— Глупышка, — прошептал я неслышно.

— Божественно красива, — продолжал бормотать Анатоль.

— И я пойду! — встрепенулась вдруг девушка. — Можно? — Тоненькие бледные пальчики робко коснулись такой же бледной руки Анатоля.

Я встряхнулся и поднял голову, посмотрел на них пристально. Анатоль улыбнулся, обнажив крупные, чуть выдающиеся вперёд зубы, склонился, задевая рыжими локонами девичье плечо. Девушка ответила ему чуть изогнутыми уголками губ.

— Болтают, будто у ведьмы самый красивый садик в пригороде и необыкновенный дом, — щебетала Нинель.

— О, да! Шикарно! Я покажу!

Я усмехнулся. Покачал головой. Вдовушка-графиня могла распрощаться со своей страстью. Но как бы мило ни ворковала эта парочка, я поставил для себя первым делом потолковать с Анатолем. Конечно, не всякий позарится на девицу с кровавым, как у вампира, взглядом. Вряд ли у неё было много поклонников — и тем больнее будет её разочарование, если этот покоритель женских сердец найдёт себе очередное увлечение. В голову вдруг пришла новая мысль.