Поединок был окончен. Вторая пара пошла к стойке, солдат выбежал разровнять песок, а победитель помог подняться поверженному.

— Братья Тарвин, — комментировал Алан. — Знают друг друга так хорошо, что победа в этом поединке — дело случая. Теперь будет повеселей, другие бойцы не так умелы и опытны.

Надо полагать, Алан был достаточно опытен, чтобы прихлопнуть меня, как муху, с первого же удара. Поединок на площадке начался со звуком гонга. Бойцы сходились стремительно. Маленький юркий мечник, отказавшийся от щита ради двух клинков, бежал, мелко семеня ногами. Второй — косая сажень в плечах — передвигался длинными скользящими шагами, перетекая с места на место почти с той же скоростью.

— Алан. — В данной ситуации я видел лишь одно преимущество на своей стороне. Вряд ли я решился бы попросить кого другого о том же, — Алан, помоги мне…

Бойцы схлестнулись. Их движения не были так прямы и открыты, как у предыдущей пары. Клинки двигались по сложным, едва различимым траекториям — настолько высока была скорость перемещений. Два коротких меча крошили щит, откалывая мелкие щепы, щуплый мечник пока без труда уходил от длинного жала противника, но и ударить самому ему не удавалось.

— Не беспокойся. — Тяжёлая мозолистая лапа опустилась на плечо, похлопывая. — Это в моих интересах, позволить тебе нанести пару ударов. Более того, — он приобнял меня, склонившись к уху и почти шепча, — я помогу тебе выбрать оружие. Готовься!

Последнее он сказал так громко, что я отшатнулся невольно. Во дворе зажигали факелы. Медленно двигались по периметру стен жёлто-красные огоньки, оставляя за собой очаги света. Вспыхнули ярким пламенем четыре широкие чаши по краям тренировочной площадки, одновременно с ними запылали огни на далёких башнях дворца. Тяжёлые грозовые тучи над головой, обычные в это время года здесь, уже потемнели на востоке, хотя ещё сияли отражённым багрянцем на западе. Двое на площадке продолжали кружить на крохотном пятачке в центре. Щуплый успел уже нанести с десяток колющих ударов, высокий не обращал на них внимания, методично защищаясь от наскоков, подставляя щит под особо смелые выпады.

— Какие правила, Алан?

Наша двойка была следующей, и я надеялся, что солнце успеет зайти до той поры. Мне казалось, что тьма, разбавленная светом факелов, лучше, нежели сумрак.

— Никаких правил, Никита. Лезвия не заточены, так что не бойся бить во всю силу. Покажи, — мне почудилась насмешка, — всё, на что способен.

Я проглотил поднявшуюся было обиду на напарника. Это было самое разумное, что я мог сделать.

— Какое оружие мне лучше взять?

— Топор, я помогу подобрать по руке.

Высокий вдруг перешёл в наступление. Прижав щит плотно к корпусу, он направлял жало вперёд, рубил сверху и снизу, но доставал только воздух, хотя и теснил постепенно щуплого к краю площадки. Но мечник не мог отступать вечно.

— Щит?

— Только если сумеешь управиться. Возьмёшь самый лёгкий, попробуешь, как оно.

С долгим, ударившим по ушам лязгом три клинка вошли в клинч, на секунду бойцы замерли, а в следующий момент звон наполнил пространство от стены до стены. Красно сверкнули в отблесках пылающего огня уходящие куда-то во тьму короткие клинки, и высокий воин сделал шаг, приставляя меч к груди противника.

— Идём, — толкнул плечом Алан, и я, словно во сне, последовал за ним.

Мимо пробежал солдат с деревянными граблями — разгрести сбитый ногами дерущихся песок, — оставил за собой ровную цепочку следов, ярко полыхнул в глаза, очертив тесный круг, поглотив своим светом всё, что находилось вне его, огонь в каменной чаше. Жёлтая полированная стойка играла алыми бликами, клинки светились кроваво. Алан снял топор на длинной рукояти, чуть присел, размахнулся, и, хакнув, вдруг вогнал лезвие в коротко скрипнувшее дерево стойки. Я вытаращил глаза: лезвия не заточены? — а Алан вынул топор, дёрнув за рукоятку раз, морщась неодобрительно, убрал обратно, в вертикальное ложе, и перешёл туда, где расположились рядком мечи. Я как зачарованный протянул ладонь к гладко полированной рукояти, обмотанной у основания широкими кожаными лентами. Подумав, продел руку в свободную ремённую петлю — уж лучше вывернуть сустав, чем потерять оружие в первые же секунды боя. Прикинул вес топора, качнув кистью; небольшое по виду лезвие оказалось тяжёлым. Взглянув на Алана — тот стоял спиной, в каждой руке по мечу, взмахивал то одним, то другим, — я поёжился, обернулся к стойке и, точно так же хакнув, ударил. Лезвие соскочило, скользнув по полированной поверхности, а удар, волной поднявшийся от самых кончиков пальцев, почти парализовал руку. Охнув, я повёл плечом — наверняка Алан знал, что делает, когда предлагал мне бить во всю силу… по крайней мере, я на это надеялся.

Опустив топор, я прошёл к щитам. Маленькие, круглые, большие, квадратные. Я вспомнил, что оба бойца до меня выбирали круглый щит: деревянный, обитый металлическими полосами, — располагаясь на локте, он прекрасно защищал торс. Попробовав взять один, понял, что просто не вынесу его веса. Двигаться по площадке, прикрываясь такой махиной… я закатил обратно выпуклое колесо щита.

— Готов?

Алан стоял позади. Ярко освещённый, на фоне сгустившейся за спиной тьмы — пламя играло в чёрных, гладко зачёсанных волосах, смуглая кожа казалась медной, рука сжимала длинный клинок. Алан тоже отказался от щита, и я испытал мгновенный прилив благодарности.

— Бить во всю силу? Уверен?

Алан расхохотался, подошёл, хлопнул по спине.

— Ты готов, раз это единственное, что тебя беспокоит! Идём, я поставлю тебе лучшей выпивки по эту сторону границы, если ты хотя бы заденешь меня!

Плечом к плечу мы шли в центр площадки, и я видел медленно проступающие — по мере того, как мы покидали круг света — кроны столетних дубов, крыши казарм и проблески первых звёзд среди клубящихся на небосводе туч. От побережья дохнуло свежим морским бризом, и я почувствовал испарину, выступившую на лбу. Поднял руку, промокнув рукавом пот — волосы слиплись и сосульками повисли над глазами. Я тряхнул головой, чтобы убрать их, и за всем этим не заметил, как мы вышли на место.