— Господин Зор! Наконец-то я вижу у себя того, чьё усердие в делах Синдиката стало притчей во языцех!

Вновь обретя почву под ногами, Зор свободно окунулся в такую привычную атмосферу лицемерия и лёгкой, ни к чему не обязывающей лести.

— Мог ли я надеяться, что даже эти, явно преувеличенные слухи о моих скромных успехах достигнут когда-нибудь вашего слуха? Лишь счастье находиться в вашем обществе позволяет мне поверить в реальность происходящего и даёт новый повод для гордости.

— Полноте, господин Зор! Тут и гордиться-то нечем. Все мы лишь слуги Его и всегда останемся вторыми по отношению к первому.

Оба они склонили головы и погрузились в непродолжительное молчание, как и следовало при упоминании Мастера.

— Господин Зор, — прервал казначей затянувшуюся паузу, — вместе с приглашением на аудиенцию вы получили также кольцо — символ власти Мастера, — дающее вам некоторое право… распоряжаться ресурсами Синдиката. Как материальными, так и людскими.

Зор потупился, давая понять, как высоко ценит он оказанную ему честь и как мало её заслуживает.

— И прежде чем я назову причины такого решения, я хотел бы рассказать вам одну историю…

Старенькая серая лошадка, ведомая под уздцы мальчиком-подростком, едва переступая ногами, двигалась по узкой лесной тропке. На лошадке восседал старец, облачённый в серое рубище из грубой, но добротной ткани. Мальчишка, вынужденный подстраиваться под тихий ход лошадки, слегка подпрыгивал при каждом шаге и поминутно вертел головой, обращаясь к старцу с вопросами. Странное сходство отличало их. Снежно-белая от природы макушка мальчишки и седые волосы старца. Одинаковые, удивительной чистоты и ясности, бирюзовые глаза.

— А, правда, нам в этот раз много всего дали, деда? И крупы, и хлеба, и капусты, а мне в мешок ещё и яблок кинули.

— Правда, милый, — беззубо улыбнулся старик.

Они прошли много селений, и только в одном из них им были рады. Пока старик ухаживал за больной девочкой, её мать баловала его внука. Бойкий, худенький мальчишка наконец-то хоть чуть-чуть прибавил в весе. Но, несмотря на набитые едой седельные сумки — подарок щедрой хозяйки, — старик думал о мальчике с грустью. Им нужны были деньги. Любая одежда горела на внуке, как в огне, а зима не заставит долго себя ждать.

— Я теперь буду готовить нам кашу. А мы теперь куда идём?

— Есть тут один замок. Говорят, там живёт богатый лорд.

Старик опустил голову, задумавшись. Мысль, что о лорде том не было ни слуху ни духу уже более полувека и что замок его пользуется в селении крайне дурной славой, тревожила.

— Здорово! Я ещё ни разу лорда не видел… Даже бедного. Ведь тот богатый купец, который купил у нас амулет, он не был лордом?

— Нет, конечно.

— Я так и думал.

Мальчишка попытался представить, как же должен выглядеть богатый лорд, и некоторое время его светлая макушка подпрыгивала в молчании.

…

Чужое присутствие. Всего лишь лёгкая рябь по чёрной маслянистой поверхности, но покой уже был нарушен. Уничтожить? Но оно ещё не чувствовало в себе достаточной силы. Оно ещё могло быть покорено.

…

Тёмные остовы, закопчённые трубы, серый пепел, вздымающийся под ногой лёгким облачком. Старик и мальчик шли молча, будто боялись нарушить мёртвое безмолвие пожарища.

Перекошенные балки, обгоревшее тряпьё, силуэт дверного косяка на прозрачном фоне голубого неба. Старая лошадка вышла из своего полудремотного состояния: ноздри тревожно ловили свежий вечерний воздух, уши чутко прислушивались к хрусту ржавых гвоздей под копытами да зловещему крику одинокого ворона.

Ни зимняя стужа, ни весенние грозы, ни летняя сушь, ни осеняя слякоть не смогли скрыть следы разложения. И лишь Топь, упорно подмывающая каналы и подползающая всё ближе и ближе, обещала предать погребению давно умершее селение.

Мальчик резко вздрогнул и остановился, услышав холодный, чавкающий звук. Лёгкий след, оставленный его ногой, медленно заполнялся водой.

— Что здесь случилось, деда?

— Ещё не знаю, милый, ещё не знаю.

— Давай уйдём отсюда.

— Ночь, на дворе уж холодно. Нам нужно где-то переночевать. Хорошо бы найти замок до того, как совсем стемнеет. Должен же быть у лорда замок?

Повернув на широкую — когда-то главную — улицу, они увидели то, что искали. Цитадель высилась на холме — огненным силуэтом на фоне заходящего солнца. Пожар, поглотивший всё селение, не тронул её каменных стен. Подъёмные мосты всех четырёх башен были опущены. Как и селение, Цитадель была мертва. Мальчик и старик медленно пересекли осыпающийся, затянутый тиной ров. Звонким эхом отдалось цоканье копыт в просторном внутреннем дворе, в центре которого тянулась вверх сама Цитадель. Четыре внутренних моста крестообразно пересекали темнеющее небо.