Большинство славян сохранили свою изначальную форму черепа до начала XIII, максимум до XV в. В это время население России и Центральной Европы постепенно становилось брахицефальным, с быстрым, но постоянным коэффициентом. Хорошо документированные серии из Богемии и Московской губернии показывают, как это изменение продолжалось из столетия в столетие, так что к XX в. средние величины выросли с 73–75 до 83. Немногие славяне избегли этого изменения, параллельного тому, что затронуло южных немцев и другие народы Центральной и Восточной Европы. Хотя оно произошло при полном свете средневековой и современной истории, ему пока что не было предложено ни одного удовлетворительного объяснения.

8. Выводы

Не стоит долго задерживаться на выводах, достигнутых в этой главе. Их можно изложить очень просто и кратко.

Господствующие в железном веке в Европе, а также в Центральной Азии, западноазиатских нагорьях и Индии народы говорили на индоевропейских языках. По каким-то загадочным причинам, до сих пор не вполне понятным, различные ветви этого языкового типа претерпели периоды быстрой экспансии, во время которых люди, распространившие эти языки, мигрировали во многих направлениях и распространили среди других народов как свой физический тип, так и свою речь. Однако сравнимые с этой экспансии были и до этого. Наступление холодов привело людей в те части света, где до них жили только неандертальцы и низшие животные в эквивалентных климатических условиях. В отсутствии конкуренции и с обилием дичи они смогли размножиться, пока не стали достаточно многочисленными, чтобы удовлетворять условиям окружающей среды. Отступление льда и смещение климатических поясов ускорило другие передвижения, которые могли принять форму экспансии, а открытие земледелия и скотоводства конечно же породило ту экспансию, которую Чайлд назвал неолитической революцией.

Дунайское завоевание Центральной Европы с востока можно рассматривать как отдельное крыло этого движения, а движение свиноводов, появившихся в Европе с юго-востока, – как другое. Таким же образом мы можем рассматривать морскую миграцию строителей мегалитов, путешествия брахицефалов бронзового века по суше и морю и быстрое движение шнуровиков через равнины Восточной и Центральной Европы – такое же успешное, как и параллельные экспансии того времени. Таким образом, экспансии были начаты не индоевропейцами. Если бы мы знали языки народов, предшествующих им, мы могли бы в каждом случае найти параллельные как расовые, так и языковые условия.

Главный вопрос этой главы – это то, что индоевропейские языки, с одной стороны, связаны с одним, может быть, составным расовым типом и что этот расовый тип был протонордическим (ancestral Nordic). Мы определили это при помощи изучения скелетных останков народов, в отношении которых известно, что они говорили на этих языках во время своего изначального рассеяния из нескольких центров или около этого. Подтип этого нордического типа в каждом случае различался, и эти вариации обычно зависели от смешения с другими народами во время процесса дифференциации и экспансии. Тем не менее, различные ветви нордиков, получившиеся таким образом, были все еще очень похожи.

Другой результат исследования, предпринятого в этой главе, – это открытие того, что таинственное население полей погребений, которое к концу бронзового века начало уничтожать свои скелетные свидетельства и не прекратило эту практику до железного века, было, вероятно, нордическим. Поэтому дымовая завеса поднимается, и мы можем быть вполне уверены в том, что происходило. Под этой завесой нордикоподобные народы Центральной и Восточной Европы раннего и среднего бронзового века стали индоевропейцами железного века; никаких значительных расовых изменений в фокусе развития культуры полей погребений, т.е. в восточной Германии, Польше и на Украине, не было. Вероятно, что не было и значительных изменений в языке.

Так как, как мы видели, центральноевропейцы раннего бронзового века в расовом отношении были смешением шнуровиков и дунайцев, согласованность расовых фактов с самыми последними лингвистическими выводами делает вероятным следующее предположение.

Дунайцы, заселившие плодородные равнины и долины восточной и Центральной Европы, уже говорили на базовом индоевропейском языке; финно-угро-кавказское взаимодействие, произведшее эту языковую сущность, произошло до их миграции на запад. Заимствование алтайских слов, особенно связанных с уходом за лошадьми, произошло в предыдущее индоевропейское языковое смешение во время наибольшего шнурового влияния в Центральной Европе, произведшего унетицкую культуру.

Эта реконструкция помогает поддержать вывод Неринга о том, что дунайцы были первыми носителями индоевропейских языков на европейской земле и что индоевропейский язык можно разделить на два хронологических уровня без привязки к делению кентум-сатем. Если первоначальный земледельческий и скотоводный комплекс был связан с дунайцами, то конский элемент с его алтайскими лингвистическими связями принадлежит шнуровикам. С этими аргументами мы можем увидеть достаточно полное согласие между тремя дисциплинами: физической антропологией, археологией и лингвистикой.

Здесь необходимо сказать пару слов об осторожности. Мы не должны переносить связи, предложенные в этой главе, слишком далеко, и прежде всего не стоит придерживаться мнения, что термины «индоевропейский» и «нордический» неразделимы. Индоевропейцы с момента их первоначального разделения начали смешиваться с другими народами, и особая связь между языком и расой, обнаруживаемая в этом случае, с этого времени в сильной степени растворилась. Далее, нордическая раса, изученная нами, в Европе формировалась из союза двух или более широко распространенных и в своей основе родственных расовых типов. Весьма вероятно и даже возможно, что похожие комбинации тех же элементов происходили в других местах и что другие нордики могли возникнуть вне всякой связи с индоевропейской речью. Более того, нужно помнить, что хотя большинство нордических групп железного века, письменные описания которых мы имеем, были частично или полностью светловолосыми, нельзя быть уверенными, что весь доисторический скелетный материал, кажущийся нордическим в остеологическом смысле, связан со светлыми мягкими тканями. Также нужно помнить, что «нордики» в современном смысле не имеют монополии на светлые волосы.