– К сожалению, он не мой, – поморщился вице-мэр. – Иначе я легко заткнул бы ему рот. Но если его сведения подтвердятся, то фирме будет нанесен весьма ощутимый удар.

Завадский был потрясен до такой степени, что даже не сразу нашелся с ответом. Мало нам ведьм и инкубов, так еще и инквизиторы появились. Ну, Валентин, будь он неладен! А ведь Аркадий Савельевич знал его пятнадцать лет. За эти годы они не только пуд соли вместе съели, но и водки выпили немереное количество. Однако даже в самые критические для бизнеса моменты Брагинский сохранял голову трезвой. На него не действовали ни хмель, ни угрозы, ни шантаж, ни давление сверху. Кремень был мужик, что там говорить. И при чем здесь, спрашивается, инквизиция? Пережиток какой-то.

– Я вот о чем подумал, Аркадий, – сказал Верещагин, пристально глядя на собеседника. – Неужели святые отцы, посылавшие людей на костер тысячами, были сумасшедшими?

– Так ведь средневековье, – развел руками Завадский. – Мировоззрение такое. У нас тоже не так давно к стенке ставили политических врагов.

– Устраняли конкурентов, – согласился Верещагин. – Значит, конкуренты все-таки были? А у нас получается тут психи и там психи, одни мы белые и пушистые.

– И что ты предлагаешь?

– Надо остановить расследование любой ценой.

– Даже так, – расстроился прижимистый Аркадий Савельевич. – Может, все-таки посмотрим для начала на следы деятельности нашего покойного коллеги, а уж потом будем определяться с суммой.

– Разумно, – согласился вице-мэр.

Осиротевший особняк Брагинского взяла под свою опеку фирма «Осирис», до той поры естественно, когда наследник вступит в свои права. Кухарка Мария Дробышева исчезла через неделю после смерти Валентина Васильевича, и Завадскому пришлось нанять в сторожа, пожилого и, в общем, ничем не примечательного человека. Сейчас сторож о чем-то разговаривал на крыльце со следователем Страховым. Валерий Игоревич, человек еще относительно молодой, ему совсем недавно перевалило за тридцать, одет был в джинсы и белую рубаху. Темный пиджак он держал в руках по случаю довольно жаркой погоды. Конечно, работник Следственного комитета мог одеваться и посолиднее, но в данном случае Страхов, скорее всего, хотел подчеркнуть неофициальность предстоящей встречи. Сторож при виде высокого начальства ретировался в дом, а следователь двинулся навстречу «Бентли», подъехавшему почти к самому крыльцу. После обмена рукопожатиями сразу же перешли к делу.

– В подвал можно попасть либо через сауну, либо через гараж, – пояснил гостям следователь. – Выбирайте, господа, каким путем вы спуститесь в ад.

– Так уж и в ад? – не поверил Завадский.

– Пусть будет чистилище, – не стал спорить Страхов. – Но прошу учесть, что пытали там людей всерьез, о чем говорят лужи запекшейся крови.

После столь откровенных предупреждений Аркадию Савельевичу стало не по себе, и он пропустил вперед не только Страхова, но и Верещагина. Именно последний выбрал гараж в качестве исходного рубежа для атаки. Впрочем, если в подвале и водилась нечистая сила, то она мгновенно испарилась, стоило только Валерию Игоревичу щелкнуть выключателем.

– Допросы проходили при свечах, – пояснил чиновнику и бизнесмену Страхов. – Но для обслуживающего персонала было проведено электричество.

– Какого еще персонала? – не понял Завадский.

– Жертв отлавливали в городе и привозили сюда в машине. Скорее всего, в «Газели», которую мы видели в гараже.

– Помилуйте, Валерий Игоревич, – возмутился Завадский. – «Газелью» обычно пользовались охранники, когда нужно было доставить продукты в дом. Валентин Васильевич к ней даже не подходил.

– А я о чем говорю, – пожал плечами Страхов. – Конечно, Брагинский не мог в одиночку справиться с такой тяжелой работой. Мало было привезти жертву, ее еще следовало вывезти из особняка после допроса с пристрастием.

Дыба произвела на Завадского прямо-таки ошеломляющее впечатление. А в прочих пыточных приспособлениях он разобрался только с помощью следователя, проявившего редкую осведомленность в средневековых методах членовредительства.

– К чему весь этот маскарад? – пожал плечами Верещагин. – Могли бы воспользоваться утюгом.

– Вы не правы, Анатолий Викторович, – покачал головой Страхов. – Они ведь не допрашивали людей, а боролись с нечистой силой. Поэтому действовали доморощенные инквизиторы строго по инструкции, написанной для них заботливыми учителями. Любое поспешное или непродуманное действие, грозило им поражением, с весьма печальными для душ последствиями. Обратите внимание на христианские символы на стенах. Именно через них они черпали благую силу во время борьбы с демонами.

– Вы серьезно сейчас говорите, Валерий Игоревич, или это профессиональный юмор, малопонятный непосвященным людям? – рассердился Завадский.

– Я просто пытаюсь поставить себя на место инквизиторов и понять мотивы их действий. Взгляните на коричневые пятна, ведь это кровь. С помощью «испанского сапога» они дробили людям кости на ногах. А вот этим приспособлением сдирали ногти с пальцев. Люди кричали от боли и ужаса. Это не так-то просто выдержать, смею вас уверить. Либо этот ваш Брагинский был законченным садистом, либо очень благочестивым человеком, абсолютно уверенным в том, что имеет дело со слугами сатаны. Пока у меня есть свидетельские показания только двух человек, побывавших в этом аду, но, думаю, пострадавших окажется значительно больше.